Узлы
Шрифт:
– Оставьте меня в покое! Мне и здесь хорошо! – вскрикнул Тимофей Платонович и забил до отказа рот едой.
– Вот бывают же люди!
– Да-а-а… Забавный старичок! Мизантроп, похоже… У меня дед такой же… был… – задумчиво сказал Иннокентий.
– Умер? – расстроился Степан и наполнил рюмки.
– Умер…
– Ах-ах! Как печально!
– Да обычно… Старые исчезают, новые появляются… Наш, может, и дольше бы не исчезал… Но сиделки все отвратительные попадались… как на подбор!..
– А вы?! А как же вы… – заинтересовалась Клавдия, вытерла платком остатки слёз и высморкалась.
– А что я?
– Вы же только что рассказывали, что один из вариантов вашей деятельности – уход за стариками, инвалидами…
– Да-а-а, бывает, ухаживаю… но… тогда… я не мог… выполнял важное… очень ответственное, социально-значимое задание…
– Да вы что? – воскликнул Стрюцкий и выпил, не поморщившись.
– Да-а-а… Принимал участие в сибирской экологической миссии по спасению…
– Всем привет! – махнула рукой, вошедшая в «La terrasse», влогерша, дёрнула за ворот пиджак цвета пыльной розы и прошла к буфету.
– Ну какие же у них рюмочки мизерные! Прям напёрстки, ей-богу! – посетовал Степан, обиженно вздохнул и ретировался.
– Куда это он? – удивилась Клавдия.
– Не знаю, может, в туалет, – предположил Иннокентий и вернулся к изучению новостной ленты.
Вскоре за столик подсела влогерша и, удерживая в одной руке вилку, в другой смартфон, начала вещать:
– Наконец-то добралась я до «La terrasse». После нашей с вами онлайн-трансляции начала я наряжаться… И нарядилась я вот в такой пиджак, видите? Потом в комментариях напишите, как он вам… Ну и вот… Нарядилась я, значит, довольно быстро… А потом… Минут 20, наверное, блуждала по всем этим бесчисленным коридорам и лестницам! И никак не могла найти эту «La terrasse»! Это не корабль, а лабиринт просто какой-то! Если бы не матрос, который мне в одном из коридоров повстречался и любезно согласился препроводить сюда, я бы, наверное, ещё столько же блуждала! М-м-м… Вы не представляете, как вкусно… Я вот тут какую-то рыбку взяла… Очень нежная… Ах, да, я же про бранч не рассказала… Итак… Бранч в виде шведского стола… Всего очень много, всё очень аппетитное и… Я уже начинаю бояться за свою фигуру… Вон там, надеюсь вам хорошо видно, – она покрутилась на стуле, – множественное множество блюд! И… почему-то так мало посетителей… Ладно… я с вами попрощаюсь на время… Просто очень вкусно! Хочется поесть по-нормальному… Сегодня, обещаю вам, я обязательно смонтирую вчерашнее видео, и уже завтра его выложу, а, соответственно, сегодняшние съёмки буду монтировать завтра и выложу послезавтра…
Влогерша выключила смартфон и набросилась на еду. Вернулся Степан Стрюцкий и вопросил:
– Выпьете с нами, операторша?
– Это что ещё за «операторша» и почему на «вы»? Я что такая старая?
– Не-е-е, нормальная, – хохотнул Степан и наполнил рюмки. – Пить-то будешь?
– Нет, спасибо…
– Пойду прилягу, по-моему, случилась качка, – пролепетала Клавдия и попыталась встать, но её тело отбросило на спинку стула.
– Понятно, – сказал Стрюцкий, ухватился за Клавдию и потащил её прочь.
Иннокентий ненадолго потерял интерес к новостной ленте и посмотрел на влогершу:
– Как спалось?
– Омерзительно! Угораздило меня вчера сожрать magic каравай!.. Всю ночь какие-то женщины снились. И дети, на крестах распятые… из этих женщин вылезающие… Персональные Иисусы… Или что-то вроде того… Бр-р-р…
Влогерша опустошила тарелку и посмотрела внимательно на собеседника.
– Слушай, а зачем ты всем этим волонтёрством занимаешься?..
– Нравится, – сказал Иннокентий, взял смартфон влогерши и положил в свой карман.
– Ты что это делаешь?
– Вечером верну, когда в каюту ко мне придёшь.
– Но мне видео надо снимать… для подписчиков… у меня влог!..
– Вот отдашься мне, а потом будешь снимать свои видео.
Влогерша вытаращила глаза и от негодования захлебнулась молчанием.
– А ты разве не желаешь? – спросил Иннокентий.
– Ну…
– Вот и славно.
– Но… Я…
– Поедешь со мной!..
– Куда?
– В концлагерь…
– А что я там буду делать?
– Волонтёрить!
– Но я… Я… не могу так сразу ответить.
– Хорошо, ответишь вечером. Моя каюта 5347.
Иннокентий осторожно взял руку влогерши, чуть коснулся губами тонких пальцев и вышел. К столику подошёл официант, убрал грязную посуду. Влогерша попросила его принести капучино, откинулась на спинку стула и задумалась. Послышался звон разбитой посуды. Тимофей Платонович, испивший чаю, нечаянно разбил чашку. Мгновенно налетели официанты.
– Ничего страшного… С кем не бывает… Сейчас всё приберём…
Тимофей Платонович взял свой зонт-трость и двинулся бочком к стеклянным дверям, ведущим на открытую палубу. На палубе дул слабый ветер, море всплескивало кипящей водой, серая ворвань готовилась вытечь из жирных туч. Тимофей Платонович в задумчивости пошагал к корме. Вскоре он приметил даму в берете. Она полулежала в деревянном шезлонге и читала книгу. Тимофей Платонович дошёл до кормы и вернулся. Дама продолжала читать. Он неуверенно сел в соседний шезлонг и, подождав некоторое время, начал держать речь, опустив глаза долу:
– Вы меня не знаете. И-и-и… знать не хотите. Понятно. Поверьте, я вас – тоже… не хочу… э-э… знать… м-м-м… в принципе… Но! Вы мне показались э-э-э… одним словом, мне бы хотелось с вами поделиться некоторыми моими переживаниями…
Тимофей Платонович сделал паузу и с опаской посмотрел на реакцию женщины. Дама в берете продолжала делать вид, что читает.
– Это, конечно, всё очень странно, но… я не знаю, как жить… Я живу, не зная, как жить! Представляете?! Я могу дышать, поглощать пищу, сидеть на скамейке… Нет, я безусловно, не могу сказать, что я могу всего этого не делать. Но я также не могу постичь, зачем я всё это делаю. И как сделать так, чтобы всего этого не делать. Понимаете?