Чтение онлайн

— Могло быть хуже, — заметил Элаби.

Джилиан кивнула.

— Мы с Воном займемся пополнением фуража, а вы отдохните перед решающей охотой.

— А я уже сейчас готов поохотиться! — Вон быстро проглотил обед и вышел на палубу. — Только наброшу на себя что-нибудь. Слышь, Джилли, детка, порыбачишь без меня, а?

— Без тебя — все что угодно, — откликнулась девушка, но он уже скрылся в своей каюте. Джилиан прошла на корму и стала надувать лодку.

— Я слышала крик дельфина, — тихо сказала Клу Оуэну. — Как ножом по сердцу… Ты думаешь, Фелиция могла нас разоблачить?

— Не знаю, — ответил старый мятежник. — Дельфины — очень умные твари, они способны передавать друг другу телепатические сигналы. Меня беспокоит именно это, а вовсе не их предсмертные крики. Вон пристрелил троих вчера и семерых позавчера. А сегодня только одного, да и то молодого, неопытного.

— Но информация могла просочиться? — спросил Элаби.

— Кто знает? — Оуэн отодвинул тарелку, почти не прикоснувшись к еде.

— Никак не возьму в толк, зачем вы взяли с собой этого идиота.

— Вон входит в инициативную группу, — объяснил Элаби. — К тому же среди нас он лучший экстрасенс. Несколько толстокожий, это правда, но мы бы никогда не узнали про Фелицию, если бы он прошлой осенью не обследовал Европу.

«Эй, все сюда, живо!»

Повинуясь телепатическому призыву Джилиан, они бросились на корму, обращенную к побережью. Среди пальм стояли четыре фигурки; те, что побольше, ростом примерно с шестилетнего ребенка. Тела их были покрыты мягкой золотистой шерстью; лица же ничем не отличались от человеческих.

— Какая прелесть! — выдохнула Клу. — Это обезьянки?

— Мартышки, — сказал Элаби. — Доктор Уоршоу говорила, что они водятся в Европе. Возможно, это дриопитеки, предки шимпанзе… Хотя нет, для дриопитеков они маловаты и держатся слишком прямо… Скорее всего, рамапитеки, наши прародители.

— Я чувствую их настроение, — удивленно проговорил Оуэн. — Невинное любопытство, смешанное с настороженностью, как у детей. Разум дельфинов — нечто совершенно иное. А эти напоминают аборигенов той планеты, где мы…

Сноп алых лучей взметнулся с палубы позади них, не дав Оуэну договорить. Самый высокий рамапитек опрокинулся навзничь; его поразило прямо в череп. Клу рванулась к Вону.

— Ну ты, дерьмо собачье!

Из глаз у нее брызнули слезы, она изо всех сил толкнула его, и толстяк вместе со своим лазерным карабином полетел за борт. Несколько секунд мартышки на берегу, окаменев, глядели на мертвого собрата и на судно. Потом их будто смыло волной, и на песке остался только скрюченный комочек.

Вон, кашляя и чертыхаясь, вынырнул из воды. Элаби даже не взглянул на него, поскольку утешал рыдающую Клу, а Джилиан, применив грубую психокинетическую силу, подняла незадачливого стрелка на борт.

— Так тебе и надо, болвану!

— А из-за чего, собственно, весь сыр-бор? Нам что, провизия не нужна? Можете вместо ужина лить крокодиловы слезы из-за вонючей обезьяны. — Он осмотрел ружье и пробормотал: — Наверняка закоротила, сучка! Теперь чини его целый день!

Судно слегка покачивалось на якорной цепи под налетевшим ветром. Вон уселся на корме; остальные делали вид, будто его не существует, и вели на палубе телепатические переговоры. Но внезапно все четверо застыли в изумлении, вновь устремив взоры на берег. Вон тоже оглянулся.

— Ого! Вы видели эту стерву!

Гигантская птица, расправив крылья, опускалась к трупу рамапитека. Вон сперва подумал, что это кондор, но потом, включив экстрасенсорику, опознал огромного угольно-черного ворона. Птица плавно опустилась на землю, вскинула голову и хрипло закричала.

— Может, на один выстрел горючего хватит…

Вон поднял «Мацушиту»… и рассыпался на куски.

Лоснящаяся кожа натянулась и пошла трещинами; пенясь, брызнула кровь, мышцы вмиг превратились в лохмотья, кости крошились в алом месиве. Последним взорвался череп с отвисшей нижней челюстью, и на уровне глаз начал клубиться сероватый туман. Карабин грохнулся на палубу. Кровавая лужа непристойно растекалась по корме. Волны вскипели и смыли ее, оставив после себя лишь розоватые клочья пены.

Черная птица исчезла.

А возле надутой, но так и не спущенной на воду шлюпки возникла Фелиция. На мертвенно-бледном лице горели огромные карие глаза. Платиновые волосы казались воздушными, как пух одуванчика. Она была одета в рубашку и короткий камзол из белой замши; на крохотных ступнях сверкали белоснежные мокасины. Круглые вороньи глаза непроницаемо озирали упавшее оружие и четверых пришельцев. И от этого взгляда те чувствовали неотвратимо надвигающуюся смерть.

— Мы не хотели… — начала Джилиан.

Тринадцатиметровый кеч сильно тряхнуло, и люди с криком повалились на палубу. Отовсюду хлестала вода. Киль разбился о каменистое дно. Наконец волны отступили, и яхта поднялась кверху, вращаясь в бешеном ритме. Фелиция по-прежнему стояла как вкопанная. Затем море успокоилось. Небольшой якорь чудом удержал кеч на месте.

Клу и Элаби склонялись над Джилиан, которая без чувств лежала на палубе; из ее левого виска сочилась кровь. Оуэн, кряхтя и держась за поручни, поднялся на ноги.

— Напрасно вы убивали моих дельфинов, — проговорила Фелиция. — Они намного добрей, чем люди или гуманоиды.

Оуэн Бланшар медленно открыл перед ней свой ум:

«Видишь, я старик и не желаю тебе зла. Все мы здесь вместе с тобой оплакиваем твоих погибших друзей. Нам ничуть не жаль этого подонка, наоборот, мы даже рады, что ты его прикончила. Все правильно, так ему и надо. Он не хотел понять, что это твой мир. В нем правишь ты, Повелительница Зверей, Богиня Лесов, Дева Луны, Мстящая Артемида».

— Да, — кивнула Фелиция.

«Позволь обратиться к тебе, о Великая!»

— Вы — демоны?

«Мы пришли по твоему приглашению».