В ад и обратно
Шрифт:
Диана резко мотнула головой, рваные пряди колыхнулись в воздухе.
— Сомневаюсь.
У Алексис зазвонил телефон. Она вытянула его из кармана, взглянула на экран, на мгновение замерла. Потом развернула мобильник к Диане.
Билл. Хотя теперь уже Уильям. Официально, раз их ничего не связывает.
— Мне ответить? — неуверенно спросила Алексис.
— Как хочешь.
Лекс колебалась. Долго смотрела на экран. Спустя минуту вызов прекратился, музыка перестала играть. Но еще через пару секунд все повторилось. Добрая, милосердная Алексис все-таки сдалась.
— Здравствуй, Уильям, — проговорила она в трубку.
И стала слушать. Достаточно долго. Диана не могла разобрать слов, но изъяснялся Уильям очень эмоционально. Однако это не произвело впечатления даже на милашку Лекси. Секунд через десять она молча отключила телефон.
— Он очень расстроен, виноват, кается что не смог устоял. Больше я не слушала, меня взбесило «не смог устоять», — на последней фразе голос Алексис дрогнул, что значило, она и правда разозлилась. — Как можно не устоять, когда с ним в одной постели постоянно спала профессиональная танцовщица с шикарной задницей?!
— Можешь перезвонить и спросить, — тихо ответила Диди.
Обе замолчали, уставившись куда-то перед собой. Теплый июльский день уже начинал уходить в закат, тень постепенно падала на задний двор, и сидеть в футболке и шортах становилось прохладно. Диана поежилась, растерла ладонями покрытые мурашками предплечья.
— Кажется, — нарушила тишину Диди, — мне пора уезжать.
Алексис встрепенулась, села ровно, нахмурилась.
— Куда? Ты недавно приехала.
— Ты не поняла, Лекси. Уезжать насовсем.
— Зачем?
Диана сорвала травинку, задумчиво покрутила ее в пальцах.
— Хватит с меня всего этого. Вернусь в Сомерсет, устроюсь кассиром в супермаркет. Или официанткой. Или еще кем-то. Встречу какого-нибудь лихого сыровара с пивным брюшком, рожу ему восемь детей и буду жить, как порядочная христианка. Бабушка Ханна порадуется, она считает, что в детстве в меня вселились бесы.
— Бред, — отмахнулась Алексис. — В тебе включился юношеский максимализм. Пройдет неделя и ты сама поймешь, какой бред сейчас несешь.
— Это не бред, — возразила Диана. — Меня здесь больше ничто не держит, кроме тебя. А Билл не успокоится, он попытается меня вернуть, и я сдамся, — она невесело хохотнула. — Я всегда ему сдаюсь. И буду ненавидеть себя за это.
— Нет, я не могу это слушать, — Алексис хлопнула себя по коленям и резко встала со скамейки. — Я ухожу. Буду в доме, если что. Со мной будет вино, сыр и телевизор. Приходи, когда одумаешься…
С этими словами она, не оглядываясь, прошагала к крыльцу.
Диана не задержалась на улице надолго. Но в дом вернулась так и не одумавшись.
ГЛАВА 3
Сейчас.
Незаметно наступила ночь, а за нею и утро. Никто не зашел в комнату над гаражом чтоб узнать, как у Дианы дела. Или она просто не слышала? Кажется, возле ее двери несколько раз скрипнул пол, но Диди не придала этому значения. Проплакав какое-то время, она впала в поверхностную дрему. На границе со сном Диана пообещала себе, что это первый и последний раз, когда она рыдала из-за Билли. А потом уснула. До утра.
Разбудил Диди грохот кастрюль на первом этаже. С нее сразу будто слетели десять, а то и пятнадцать лет. Родительские дома имеют свойство стирать возраст ластиком. Несмотря на то, что комната была другая, на стене не висели постеры с популярным бойзбэндом и танцовщицами, ощущения все равно вернулись. Будто сейчас нужно встать, быстро собраться в школу, запихнуть в себя завтрак и выйти на улицу. Простоять в ожидании папы возле гаража в размышлениях, что не стоило торопиться так сильно, потому что папа как обычно еще только допивает свой кофе.
Диане даже пришлось опереться на локти и посмотреть по сторонам, чтобы вернуться в реальность. Нет, машину времени не изобрели. Вокруг Диди все так же была гора ненужных вещей, а сама она уснула в тех же шортах и майке, в которых вчера приехала. Только кто-то заботливый завернул ее в одеяло.
Диди медленно скатилась к краю кровати, свесила ноги, села и откинула рваные пряди с лица. На полу валялся мобильник, экраном вверх. Индикатор моргал синим цветом. Диана потянулась за телефоном, разблокировала экран.
22.12. Лекс: «Ты там как?»
Диди снова осмотрела захламленную комнату. Как она? Да никак. Голова болела, после рыданий перед глазами все плыло и приходилось чаще моргать, чтобы прогнать пелену. Подняв мобильник, Диана направила камеру на заваленный коробками угол, сделала снимок, отправила его подруге. Ответ пришел незамедлительно.
09.31. Лекс: «Я еще не бросала в стирку твое постельное белье, так что можешь вернуться»
09.32. Д.: «Хаха. Нет. Я буду жить здесь и жалеть себя»
09.32. Лекс: «Жду до конца недели, потом стираю. Когда будешь возвращаться, вези свое»
09.33. Д.: «Ты — сама забота»
09.33. Лекс: «Это мое второе имя»
Диана тихо хмыкнула, глядя на последнее сообщение. Поежилась. Сидеть без одеяла было холодно, несмотря на то, что в маленькое окошко лился яркий солнечный свет, а комнатка под крышей должна бы неплохо прогреваться. Диди убрала мобильник в карман все тех же шорт, завернулась в одеяло до самых ушей и побрела к выходу.
Медленно спускаясь по лестнице, Диана прислушивалась к звукам дома. Шипение сковородки на кухне внизу, телевизор в комнате бабушки. Бабушку она так и не навестила после приезда, да и та не высунула свой заостренный нос из спальни. Угрызений совести Диди не испытывала. У нее еще будет время выслушать отповеди на тему своего поведения и воспитания.
Запах бекона заполнил кухню. Мама стояла возле плиты в фартуке-крокодиле и пристально следила, чтобы корочка на кусках мяса была достаточно прожаренная, но не пригорела. Когда Диди вошла в кухню и прошлепала к стулу, Элизабет Мастерс даже не обернулась. У нее была четкая технология жарки бекона. Отворачиваться от сковородки нельзя даже в случае инопланетного вторжения.