Чтение онлайн

Надо признать, что и в действиях красноармейцев имели место так называемые «перегибы». Так, в г. Ширван лейтенант Горошкин зашел в налоговую кассу, конфисковал имевшуюся там наличность, а затем раздал ее «беднякам» [404] . После того как части Красной Армии заняли г. Ардебиль, командир эскадрона капитан Близнец освободил из местной тюрьмы 400 заключенных, в том числе и уголовный элемент. Из освобожденных он организовал новую охрану, одновременно посадив в камеры ее бывших охранников — жандармов [405] .

В том же Ардебиле особые отделы дивизий оперативно занялись выявлением лиц подлежащих аресту, в результате чего по городу была проведена серия арестов прогермански настроенных иранцев, так как самих немцев в Ардебиле обнаружить не удалось. Одновременно был проведен негласный учет всех владельцев радиоприемников, так как советские военные власти рассматривали их как потенциальных источников распространения разного рода враждебных слухов [406] . Безусловно, эти мероприятия не могли вызвать энтузиазма у местного населения.

Серьезная работа проводилась красноармейцами среди предводителей племени шахсеванов, которые завладели оружием, брошенным иранскими войсками во время отступления. Имелись опасения, что воинственные шахсеваны могут использовать это оружие против Красной Армии, ударив ей в тыл. Было отдано распоряжение о проведении разъяснительной работы среди шахсеванов, чтобы убедить их сдать доставшееся им оружие. Было выяснено, что количество шахсеванов, живущих в 32 кланах, составляло 40 020 человек, во владении которых находилось 21 490 верблюдов, 7967 лошадей, 595 200 овец, 50 260 голов крупного рогатого скота. Хорошо знавший предводителей шахсеванов еще по работе в органах государственной безопасности Азербайджана, М. Дж. Багиров предъявил им требование о сдаче оружия. Главы племен согласились с этим и в ответ получили приглашение приехать в Баку на встречу с руководителем советской Азербайджанской республики. Встреча вскоре состоялась, и ее результаты превзошли самые смелые ожидания: шахсеваны заявили М. Дж. Багирову, что у них вообще нет никаких связей с Ираном, тем более что часть их народа живет в Советском Азербайджане [407] .

Читатель может спросить — а что все это время делали в Тегеране? Неужели Реза-шах, потеряв все нити руководства армией, бросил ее и собственный народ на произвол судьбы? Неужели этот человек, ходивший всегда в военной форме и евший с солдатами из одного котелка, так легко опустил руки, сдавшись на милость победителям? На этот счет существует масса разнообразных, противоречащих друг другу версий.

Версия первая: Реза-шах с начала до завершения операции был не в себе, находился в прострации и ситуацию оценивал неадекватно. До самых последних дней операции он так и не понял того, что происходит за стенами дворца.

Версия вторая: Реза-шах, пытаясь использовать все возможные ресурсы для организации сопротивления, бросил все силы иранской армии на север, не считаясь ни с какими потерями.

Версия третья: Реза-шах думал только о личной выгоде, народ и страна были ему безразличны.

Версия четвертая: Реза-шах знал о том, что некоторые его военачальники связаны с англичанами и вряд ли иранская армия сможет сдержать наступление армий двух могущественных государств.

Версия пятая: Реза-шах стал жертвой подковерных интриг своих министров, убедивших его в том, что союзники никогда не решатся на применение силы.

Есть и другие версии и оригинальные мнения.

У неискушенного читателя, навеянного литературой эпохи «перестройки», сразу же появится соблазн провести параллели между И. Сталиным в июне 1941 г. и Реза-шахом в августе 1941 г. Сразу же отметем эти попытки. Советский вождь не был деморализован, как еще недавно утверждала «демократическая» пресса и иные литераторы. Уже с первых часов войны И. Сталин твердо держал в своих руках нити управления страной. Он принимал военачальников, хозяйственников, руководителей партии и правительства, пытаясь спасти ситуацию. Первые дни войны для И. Сталина — это нескончаемая цепь заседаний и совещаний. Да, он не сразу оценил масштаб происходящего, но нельзя говорить о том, что советский вождь сидел сложа руки.

А как же Реза-шах? Итак, начнем разбираться.

В первые часы военной операции союзников Реза-шах, этот некогда всемогущий правитель Ирана действительно не был готов принимать соответствующие контрмеры. Он не ожидал столь решительных действий со стороны СССР и Англии. Только этим можно объяснить, что в первые сутки он отдал войскам 14 противоречивых, исключавших друг друга приказов, которые создали неразбериху в частях и растерянность в иранском генеральном штабе.

25 августа в 15 ч. 30 мин. по распоряжению шаха состоялось чрезвычайное заседание парламента, на котором премьер-министр Али Мансур без лишнего пафоса сообщил депутатам о том, что вооруженные силы СССР и Великобритании перешли границы Ирана: «Воздушные силы СССР начали бомбардировать в Азербайджане открытые и беззащитные города, многочисленные войска направились из Джульфы в сторону Тебриза. В Хузестане английские войска напали на порт Шахпур и Хорремшехр и нанесли повреждения нашим кораблям, воспользовавшись тем, что эти корабли ниоткуда не ждали нападения. Английская авиация бомбардировала Ахваз, а крупные английские моторизованные части начали продвигаться со стороны Касре-Ширина к Керманшаху. Само собой разумеется, что везде, где нападающие силы столкнулись с иранскими войсками, прошли сражения (подчеркнуто мною. — А. О.). Правительство в целях выяснения причины и цели этой агрессии срочно приступило к переговорам» [408] . Сегодня уже невозможно понять — кривил душой Али Мансур или находился во власти самообмана. Как мы могли убедиться, иранская армия достойного сопротивления наступающим войскам не оказала.

Примечательно, что перед тем как произнести эту речь, Али Мансур, аргументируя тем, что иранское правительство вступило в переговоры с союзниками, предложил депутатам благоразумно воздержаться от комментариев в адрес Англии и СССР.

Лояльный к Реза-шаху меджлис разошелся, так и не высказав своего мнения. Это было неудивительно. Иранский парламент представлял собой типичное «церемониальное» учреждение. Его депутаты были лишены какой-либо инициативы. На каждом заседании разыгрывался привычный спектакль, где каждый знал свою роль — послушных солдат или строгого батьки-командира. Шах вносил законопроект, а депутаты единогласно голосовали. И даже сейчас, когда над их страной нависла серьезная угроза, они молча разбрелись, каждый по своим личным «неотложным» делам.

27 августа местные газеты опубликовали первую и единственную сводку генштаба иранской армии, в которой населению сообщалось о ходе сопротивления войскам союзников. В этот же день некоторые газеты поместили на своих страницах правила противовоздушной обороны [409] . Это было, пожалуй, все, что предприняли иранские власти.

Тем временем войска союзников продолжали победоносное шествие по территории Ирана, что и привело к падению правительства Али Мансура. 28 августа новое правительство во главе с видным иранским ученым-специалистом в области этнологии и филологии, профессором Тегеранского университета М. Форуги [410] отдало войскам приказ прекратить сопротивление [411] . Это решение было вынесено на обсуждение парламента в качестве голосования по вотуму доверия новому правительству и получило среди депутатов единогласную поддержку.

В этот же день иранцы направили послание A. A. Смирнову, в котором говорилось: «[…] иранское правительство с целью доказать свою добрую волю и сохранить добрососедские отношения не прибегло к войне. Несмотря на это, советские вооруженные силы стали развивать военные действия и бомбардировать города, причем иранские гарнизоны были, естественно, вынуждены в порядке самообороны оказывать сопротивление. Сейчас доводится до Вашего сведения, что иранское правительство, желая доказать свои миролюбивые намерения, дало указания правительственным войскам прекратить сопротивление и воздержаться от каких бы то ни было ответных действий» [412] . Аналогичное послание было направлено посланнику Великобритании Р. Булларду.