Чтение онлайн

— Есть.

— Есть. — Козырнули оба старлея и убрались из кабинета начальника.

— Карабин-то немецкий. Где взял? — интересуется капитан.

— Так с пленного немца и взял. Не выбрасывать же его. — Чётко отвечаю на вопрос я.

— А твоё оружие где?

— Повредило мой карабин, когда дзот штурмовали. Пришлось у немца занять. — Чутка фантазирую я.

— А почему карабин? Тебе же как командиру разведчиков автомат положен.

— Старшина сказал — нету. Так же как и бинокля, маскхалатов и прочего, что по штату положено. — Пытаюсь я выторговать побольше плюшек, пока начальство в добром расположении духа.

— Подойдёшь с этой запиской к нашему главному тыловику, он тебе выдаст, что надо или что есть. — Пишет короткую записку капитан, и отдаёт её мне.

— Спасибо. — Убираю я бесценную реликвию в карман. Без орденов воевать вполне можно. А вот без снаряжения сложновато приходится.

— Рассказывай, как за «языком» сходили. Много людей потерял? — Начинает расспрашивать комполка.

— Потерь в моём подразделении нет. Насчёт пехоты не знаю. А сходили удачно, результат на лицо, был… — Кратко пояснил я.

— Я понимаю, что краткость сестра таланта, — а поподробней? — Настаивает капитан Гринько.

Пришлось включить барона из Мюнхгаузена, и рассказать почти всё. Если сам себя не похвалишь, — кто же это сделает? В результате пишу список всех участников операции, не забыв и про корректировщиков. А комполка шуршит бумагами, принесёнными на подпись штабными «офицерами», после чего сыплет боевыми приказами.

— Старший лейтенант Маргулис, срочно мчись в Ново-Александровку, и все эти документы передашь начальнику штаба дивизии, лично в руки. На словах про художества разведчиков добавишь. Пускай сами решают, что с ними делать. Свободен!

— Есть, передать документы. — Козыряет старлей и уходит.

— Теперь ты Кузьмов. Подготовь приказ. По разведанным ночью целям срочно подготовить сосредоточенный огонь на поражение пушечными батареями. Только перед этим не забудьте проверить, на месте ли они. Как только немцы начнут отвечать, засекать их артиллерию и давить огнём гаубичных батарей. Нехрен снаряды жалеть. В наступление точно пока никто не пойдёт. Иди, работай.

— Есть, подготовить приказ. — Уходит и начальник штаба.

— Ты всё написал, старший сержант? — доходит очередь и до меня.

— Так точно, всё. — Передаю я список.

— Молодец. Никого не забыл. Кроме себя. Пока объявим благодарность приказом по полку. А с вашим командиром дивизиона я лично свяжусь. Пускай составляют наградные документы. А потом сверим с твоим списком. — Добавляет комполка мои данные отдельной строкой. — А насчёт автомата? — поднимается он из-за стола и подходит к стене, на которой висел новенький ППД-40. — Вот возьми. В штабе он ни к чему, а в разведке вам пригодится.

— Спасибо, товарищ капитан. — Вешаю я трофейного немца на тот же гвоздик, забрав автомат. — А это вам. Алаверды от разведчиков. — Достаю я из «широких штанин» свой вальтер вместе с запасной обоймой. — Он в ящике стола удобно поместится, да и в кармане тоже.

— Уважил, разведчик, пригодится. — Принимает у меня ствол капитан Гринько и с чувством жмёт руку. — Старшина!? — кричит он в приоткрытую дверь.

— Товарищ капитан, старшина Зыков по вашему приказанию прибыл. — Докладывает вошедший.

— Ты вот что, старшина, оформишь этот автомат на старшего сержанта Доможирова, и магазины ему все отдай с остальным снаряжением. А то разведчики каждый день жизнью рискуют, языков берут, а воевать им нечем. Как оформишь, проводи к зампотылу, пускай с ним остальные вопросы утрясут.

— Есть, проводить к зампотылу.

— Разрешите идти? — замираю я по стойке смирно с ППД на ремне, поедая глазами начальство.

— Иди, товарищ старший сержант, воюй дальше. — прощается со мной комполка…

Не сказать, что обратно я возвращался сильно загруженным. ППД с одним заряженным барабаном на плече, подсумки с пустыми магазинами на ремне. Бинокль болтался на шее, а перископ «Разведчик» я нёс в руке. Главная ценность у меня лежала в левом кармане гимнастёрки. Записка от зампотылу с печатью и подписью, в которой чёрным по белому было напечатано:

Выдать командиру отделения старшему сержанту Доможирову всё имущество, полагающееся на его отделение, согласно табеля и циркуляра.

А на обратной стороне была сделана приписка карандашом от руки:

Ёбаный хохол, не дай бог хоть что-то из перечисленного не выдашь, я тебя мехом внутрь выверну. Твой горячо любимый ЗПТ.

На эту приписку и была вся надёжа, в отличие от печатного варианта. Так что довольный собой я шёл и насвистывал весёлую песенку про зелёного бегемота. Которую пела Яна Поплавская, когда была ещё Красной Шапочкой. Или ещё будет петь, но это неважно. Я её напевал, так как настроение у меня было бодрое и никакого волка я не боялся, потому что у меня с собой автомат был.

Заскочив по пути в штаб дивизиона, я вернул планшетку и доложил о выполнении задания, естественно без подробностей, а то зубоскалов с завистниками и без того хватает. Поздравит с удачей не каждый, а повторить перевранные слухи, да ещё от себя немного добавить, на это мудаков хватает. На выходе из штаба, встречаю замполита и, отозвав его в сторону на пару слов, каюсь в содеянном.

— Не просился Абашев в разведку. Пошутил я. Да и мне такой чепушила нахрен не нужен.

— Да я сразу понял, что пошутил. — Тут же ответил комиссар. — Я ведь его гнилую душонку насквозь вижу. Боец из него никакой, так — крыса канцелярская. Поэтому в штабе он на своём месте. Вот только уж больно оборзел, власть почувствовал, да и обленился совсем. Комиссар видите ли за него протоколы допросов писать должен и вообще… Так что не расстраивайся по пустякам, Николай, воюй дальше, это у тебя хорошо получается.