Чтение онлайн

– Вы извините, что я вас за стол не приглашаю, – щебетала Софья. – Яков Петрович не любит чужих за столом.

– Яков Петрович ваш муж?

– О, нет, что вы! Я невеста его сына Николая, – Софья скромно потупила глаза. Видимо она уже свыклась с новой ролью.

... Ужин проходил в столовой, и я слышала каждое слово. Широкая замочная скважина также позволяла мне не только слышать, но и видеть собравшихся.

За столом сидел Яков Петрович, его супруга Надежда, та самая полная дама, что не так давно рыдала в комнате наверху. Сын Николай, бледный темноволосый юноша с полными, безвольно обвисшими губами. Софья – невеста Николая. Катерина – дочь Якова Петровича. Из приглашённых за столом присутствовали полный мужчина с широкой во всё темечко плешью, закрытой редкими, зачёсанными набок волосами и его дочь, юное пятнадцатилетнее существо с огромными наивными глазами, к которой Яков Петрович проявлял неподдельный интерес.

Перед ужином было объявлено о помолвке Софьи и Николая. Я наблюдала со своего поста, как изумлённо вытянулись лица у людей за столом. Причём менее удивленными были гости. Пятнадцатилетняя дочка партийного работника мило зааплодировала, её плешивый папа поздравил молодых, а домочадцы сидели, как в рот воды набрали, пока Яков Петрович не стукнул кулаком по столу.

– Ну, сын?! Благодари отца. И Сергея Ивановича.

Николай поднял на отца глаза полные скорби.

– На работу ко мне пойдёшь, – благодушно объяснил Сергей Иванович. – Номенклатурный работник с персональным водителем и автомобилем. Оклад солидный. Ведь вы уже пополнения ждёте? Всё-то вам не терпится!

Софья целомудренно зарделась, а Катерина истерично расхохоталась.

– Ай, да папа, ай да молодец!

Пятнадцатилетняя дочка снова захлопала и хрустальным голоском произнесла:

– Какой вы замечательный отец, Яков Петрович! Мне папа много о вас хорошего рассказывал, а теперь я и сама вижу!

Яков Петрович поднёс нежную ладошку ко рту и с благодарностью запечатлел на розовой коже отеческий поцелуй.

Первой оправилась Надежда.

– Давайте выпьем за молодых, – предложила она. – Пожелаем им счастья и здоровья.

Дальше пошёл обычный разговор, какой бывает во всяком застолье, будто ничего и не произошло, пока снаружи не раздался крик дворника Михалыча:

– Пожар! Горим люди!

Мой наблюдательный пункт оказался ближе всего к чёрному ходу. Я выскочила наружу и лицом к лицу столкнулась с Настей. Волосы её были растрёпаны, на щеке сажа, а в руках... в руках её была стеклянная бутыль, в которой плескалась вонючая жидкость. Керосин.

– Ты! – руки мои потянулись к бутыли, но Настасья оказалась проворнее и толкнула меня в грудь. Я потеряла равновесие и упала и тот час горящая балка рухнула мне на голову. Мир погрузился во тьму.

Я очнулась от визга тормозов.

Подняла голову и огляделась. Привычный вид. Осень. Сосны. Знакомые голоса.

– Будет тебе, Михалыч, спину гнуть, сейчас не царское время.

– Не убудет с нас, Яков Петрович, а с порядком-то оно надёжнее.

– Что, Николай? Дома?

– Дома, где ж ему быть. Вторые сутки сидит взаперти.

Голова гудела, видимо удар горящей балкой не прошёл даром. Я вошла в парадную дверь, не обращая никакого внимания на оторопевшего Михалыча, и по ступенькам поднялась на второй этаж.

Обстановка здесь была куда богаче, чем на третьем этаже или во флигеле Катерины. Открыла наугад первую попавшуюся дверь и попала в кабинет.

Большой письменный стол, покрытый зелёным сукном, кожаное кресло. Полки с книгами. Книг было множество, они стояли за стеклянными дверцами, и видно было, что доставали их не часто. Интересовавшая меня книга бросилась в глаза, сверкая дорогой инкрустацией и вкраплениями дорогих камней. Правда, видно это было не каждому. Обычный зритель видел в ней только скучный трактат некоего И.Е. Тер-Огибяна “О юных и зрелых годах Карла V Великолепного”

Чем был знаменит великолепный Карл, узнать мне не удалось. В углу раздались возня и сопение, и на свет появился собакоголовый домовой. Точная копия моего друга Вениамина.

– Август?

Домовой подпрыгнул, как ужаленный.

– Кто вы? Как сюда проникли?

– Меня прислал твой брат Вениамин.

– Не может быть! Зачем?!

– Ну... он беспокоится о тебе, хочет чтобы ты вернулся.

– Вениамин?! – Август широко открыл рот и вывалил язык, прямо, как собака. Видимо это выражало крайнюю степень удивления. – Странно, мы никогда не были дружны. Да и столько лет прошло... – Август принялся загибать пальцы.

– Лет? – Я присела на корточки, держа книгу в руках. – С течением времени у вас прямо скажем, беда.

Август грустно развёл ладони.

– Да. Уже много лет мы переживаем один и тот же день. Увы, теперь ты тоже в западне.

Мурашки пробежали по моей спине, но я храбрилась. Ни за что не останусь в этом доме, с его безумными жителями.

– Кто-нибудь это понимает кроме тебя?

Август заколебался.

– Н-нет. Они замкнуты во временном пространстве.

– Но ты тоже замкнут.

– Да. Но они все погибли. А я жив.

– Погибли?!

– Да. Они живут один день. Свой последний день. Умирают страшной смертью и снова воскресают, чтобы умереть опять. Такое страшное проклятье.

– Почему оно коснулось тебя?

– Проклятье коснулось всех обитателей дома. И меня в том числе.

– Но ты не погиб.

– Я думал об этом. Видно тот, кто наслал проклятье, обо мне просто не знал.

– Я знаю ещё одного человека, который выжил.

– Этого не может быть!

– Может. И не только выжил, но сумел покинуть это проклятое место.

Август взволнованно задёргал собачьим носом.

– Значит, ты думаешь, что и мы сможем?

– Сможем. Я пришла за тобой, по просьбе Вениамина и я тебя вытащу.

Сказать это было проще, чем сделать и для начала мне нужно было всё обдумать.

– Ты можешь расположиться здесь, – предложил Август. – До пожара ещё шесть часов и сюда никто не войдёт, а затем мы можем просто выйти во двор и посмотреть, как всё горит.