Чтение онлайн

Пропущенный вызов был от неё. И судя по времени, звонила она ему незадолго до своего отъезда. Воображение мигом воссоздало сцену в красках: как она ему звонит, как по звуку находит телефон и как видит на экране это позорное, чудовищное прозвище.

Вот почему она с вызовом спросила Любу: «Почему не Старуха?». Спросила-то Любу, а вопрос, наверняка, предназначался ему…

– Андрей, вам нехорошо? – обратилась к нему Дина Шигибаева, глядя с тревогой.

Он и не заметил, что простонал вслух.

– Зуб болит, наверное? – не унималась сострадательная Дина.

Какой же идиот! Какой же беспросветный кретин!

Её номер он сохранил вот так давно, много месяцев назад, разозлившись на какую-то её очередную колкость. Назвал её так из какого-то глупого мальчишества, в приступе ярости, которой не мог найти другого выхода. И конечно, потом забыл переименовать. Да он вообще про это забыл. На работе он звонил ей по внутреннему или переписывался по почте. За пределами работы они и вовсе никогда не созванивались.

– Андрей, так вы не ответили, – снова привязалась Люба. – Не вы ли рассказали ей про Старуху, а?

– Я! – зло рявкнул он, подрываясь с места.

Уже в коридоре из-за закрытой двери различил голос Арсения:

– Да не он, конечно. Ясно же, что пошутил...

Но всё это не имело для него никакого значения.

В приёмной он неожиданно напоролся на сопротивление Людмилы Михайловны. Пожилая дама категорично заявила:

– К Елене Эдуардовне нельзя!

– Почему?

– Она занята.

– Ничего, я ненадолго, – Андрей рванул на себя дверь.

Людмила Михайловна подскочила и засеменила следом:

– Стойте, Батурин! Это форменное хулиганство!

Но он захлопнул за собой дверь прямо перед её носом.

– Что вы себе позволяете? – сухо и холодно спросила Елена Эдуардовна.

– Я хочу всё объяснить, – Андрей потряс телефоном. – И извиниться хочу.

– Что вы мне хотите объяснить? Что наш дружный коллектив придумал для злой начальницы забавное прозвище и за глаза вы все меня так называете? Мне это и так известно. Что вы не хотели, чтобы я узнала, что и вы, Андрей Викторович, так же меня зовёте? Я это тоже понимаю. Но я узнала, и теперь вам очень неловко. И это я понимаю. Ну а насчёт извинений… Ну извиняйтесь, если желаете. Только быстрее, пожалуйста, у меня сейчас совещание начнётся.

– Прости меня! Я знаю, что это выглядит мерзко, низко. Но всё не совсем так… Я знаю, что оскорбил тебя очень, но я не хотел. Правда, не хотел! Ты…

– Я верю, что не хотели, – ответила она равнодушно. – Извинения ваши приняты. Всё? Идите работайте. И давайте, пожалуйста, без панибратства. Всё-таки я ваш директор.

– Никуда я не пойду!

– Что значит – не пойду? Мне охрану позвать?

– Зови кого хочешь, но выслушай меня.

В дверь постучали и в кабинет бочком вошли двое: финансовый директор и административный.

Елена Эдуардовна поднялась из-за стола:

– Проходите. Сейчас дождёмся директора по персоналу, у неё важный разговор с Москвой, и начнём совещание. А вы, Андрей Викторович, свободны. Идите работайте.

Она даже не смотрела на него.

Андрей, тяжело ступая, покинул кабинет. Грудь сдавило стальными тисками, а в голове лихорадочно стучало: что делать? Как объяснить? Как достучаться до неё?

Ведь как ни крути – она тысячу раз права, не желая с ним разговаривать. Как она могла простить, если он сам себя простить не мог. И тем не менее сдаваться он не желал, пусть это и чистой воды эгоизм. Но её прощение требовалось ему как воздух.

Андрей поднялся в свой кабинет, рухнул в кресло тяжело, словно вмиг постарел на полсотни лет. Как только он вернулся, все в отделе замолкли, уткнулись в мониторы и лишь время от времени украдкой на него косились.

Неужто и впрямь решили, что он «крот»? Придурки. Впрочем, плевать. Эти их переживания и квохтанье казались ему сейчас настолько ничтожными, что об этом и думать нечего.

День тянулся, как назло, еле-еле, и когда, наконец, время подобралось к шести, коллеги, все четверо, не мешкая, умчались домой. Шум и суета во всей конторе постепенно стихали. Но Андрей выждал ещё минут двадцать, на всякий случай.

Поднялся на пятый этаж, прошёл через опустевшую приёмную и, негромко стукнув для приличия, заглянул в кабинет директора.

Елена Эдуардовна стояла у окна, но на стук обернулась, а когда он затворил за собой дверь, отошла к столу. Выглядела она усталой, но всё равно очень красивой.

– Что вам ещё?

– Я просто скажу, а ты послушай. Я знаю, что сильно виноват перед тобой. Это, в принципе, безотносительно к тебе, очень тупо и жестоко называть молодую, красивую женщину таким словом. Могу поклясться – в разговорах я тебя так не называл. Никогда. Даже раньше, когда был на тебя зол. А уж сейчас – тем более. А то, что в телефоне… ну это была просто кратковременная вспышка злости. Ну это как если какой-нибудь водила тебя подрежет или… окатит на переходе грязью, и ты ему вслед выругаешься. Понимаешь, выругаешься и забудешь. Вот и я забыл. Я же тебе не звонил никогда, я просто сам уже не помнил, что так написал, иначе бы… У меня самого был шок, когда заглянул в телефон и увидел… Я понимаю, что плюнул тебе в душу. И понимаю, что простить такое очень тяжело, но прошу, поверь, я меньше всего на свете хотел бы обидеть тебя.

Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на него без злости, без обиды, без презрения. Смотрела даже не устало, а как-то совсем безучастно, будто терпеливо ждала, когда наконец он договорит и оставит её в покое. Она словно отгородилась от него невидимой и непроницаемой стеной. Андрей впал в отчаяние. Ну как, как пробиться сквозь эту стену? Как вернуть её настоящую?

– Ты даже не представляешь себе, как я к тебе отношусь. Да оттого, что тебе больно, мне вообще невыносимо… – он замолк и некоторое время как будто колебался, как будто долго не мог решиться, но всё же рискнул: – Мне кажется, я тебя люблю.

Опять повисла пауза. Он смотрел на неё во все глаза, замерев, – ведь душу сейчас открыл. Напряжённо ждал её ответ. А она ничуть не переменилась в лице. Всё с тем же безразличием произнесла:

– Мне жаль.

– Жаль? – растерянно переспросил.

– Да, мне правда жаль. Я ничего такого не хотела. Поэтому прошу вас, забудьте наше… маленькое приключение в Новосибирске. Для меня это был просто… способ скоротать вечер и не более. Скучно было… а тут вы подвернулись. Ну и…

Её слова, мягкие и вежливые, били наотмашь, выжигали в душе язвы. Сердце тяжёлым, громоздким камнем распирало грудь.