Чтение онлайн

К концу дня Джо позвонил ей и предложил поужинать вместе с его друзьями, Энди и Мишель, в субботу в одном из новых ресторанов. Как она могла отказаться? Он все равно узнает, что у нее нет никаких планов. Это еще один из минусов совместного проживания.

— Они хотят с тобой познакомиться, — сказал он.

— Они ведь ничего не знают, не так ли? — спросила она.

— О ребенке? Нет. Но они знают, как я уже несколько лет восхищаюсь тобой.

Клаудия могла представить, что Джо говорил о ней. Незаменимая помощница. Очень пунктуальная. Очень трудолюбивая. А она хотела бы, чтобы он назвал ее желанной, красивой, прекрасной.

— Конечно, пойдем, — ответила она.

Одеваясь в субботу вечером в свое самое нарядное черное платье, Клаудия удивилась, как оно теперь обтягивает ее фигуру, особенно в груди и на бедрах. Надо уже покупать одежду для беременных. Но сначала нужно придумать, что сказать людям. Джо просил ее не беспокоиться об этом, но она не могла.

Джо постучал в дверь.

— Готова?

Она открыла. У него округлились глаза.

— Я никогда не видел на тебе это платье, — сказал он, оглядывая ее фигуру.

— Да, оно не для работы.

— Да уж, не носи его на работе, иначе я буду не в состоянии вообще там что-нибудь делать. Ты в нем выглядишь так, что мне хочется немедленно его с тебя снять.

Клаудия постаралась унять сердцебиение. Она прекрасно помнила, что произошло в тот раз, когда он снял с нее платье.

— Боюсь, оно для меня стало узким.

Джо покачал головой.

— Наверное, раньше оно было чересчур свободно. Мне нравится, как оно сидит сейчас.

Она вспыхнула под его взглядом. Годами она мечтала, чтобы он считал ее сексуальной и желанной. Почему сейчас? Что это? Неужели из-за беременности? Да, это приятно, но это всего лишь желание, не любовь. И все же желание в глазах Джо она видела всего лишь раз. В ту рождественскую ночь.

— Помоги мне застегнуть молнию на спине, — поворачиваясь, сказала она.

От прикосновения его пальцев по ней пробежала дрожь. Он поцеловал ее в затылок.

— Мы… мы не опаздываем? — спросила она.

— Как ты замечательно пахнешь, — прошептал он. — Как цветы.

— Это такой гель для душа, — пояснила Клаудия. Она им пользовалась уже несколько лет. Он никогда раньше не замечал этого запаха, а если и замечал, то никогда об этом не говорил. Но он никогда раньше не подходил так близко к ней. Она сказала себе, что все это ничего не значит.

— Я вызову машину, — коротко сказал Джо. Ресторан находился на холме, с каждого столика была видна панорама города и залив.

— А столик заказан? — спросила Клаудия.

— Да, я сделал заказ. Ты думала, что я не умею этого делать?

Она кивнула, зная, что последние три года он не заказывал столики в ресторанах, она сама делала это для него. Друзья Джо еще не подошли, поэтому они сели за барную стойку. Клаудия выпила содовой воды, Джо — виски. Она ощущала себя Золушкой на балу, сидя в ресторане с Джо Каллауэем в обтягивающем черном платье, которое привлекло внимание не только его, но и нескольких других мужчин. Так вот что это такое — сидеть с ним за маленьким столиком с горящей свечой посередине касаясь коленями друг друга. Она то пыталась подтянуть горловину платья, которая опускалась слишком низко, то одернуть все время задиравшуюся юбку.

Джо коснулся ее руки. Расслабься, — сказал он.

Легко ему говорить! Расслабиться в ожидании друзей Джо? Расслабиться, зная, что она от него беременна и никто больше об этом не догадывается? Расслабиться, пытаясь понять, почему Джо так смотрит на нее? Расслабиться, когда ее рука находится в его руке?

— Тебе понравятся мои друзья, — успокоил Джо.

Но в этот вечер ей не суждено было встретиться с ними. Метрдотель подошел к Джо и передал ему записку. У Энди и Мишель заболела дочь, и они не смогут прийти.

Вот так они и оказались вдвоем за маленьким столиком в углу зала. Белая скатерть, свежие цветы и свечи. Как раз то, что она так часто рисовала в мечтах. Но теперь она с трудом могла это вытерпеть, понимая, почему оказалась здесь. Понимая, что он вынужден это делать. Клаудия представила себе, как долго будет тянуться время, и решила придумать какой-нибудь предлог и уехать. Но ведь они живут вместе, так что это не решение вопроса.

В этот вечер он показал ей, почему за ним так охотятся женщины в Сан-Франциско. Почему его календарь так заполнен встречами. Он был остроумен, обаятелен и заботлив. Да, она знала это. Но это остроумие и обаяние никогда не были предназначены ей. Она никогда не сидела напротив него за столиком, и он никогда не рассказывал ей истории о сборе кофе в Коста-Рике.

Он говорил ей о владельце плантации и его семье. Описывал пейзажи, вулканы, пляжи и морских черепах, которые возвращались на берег каждый год, чтобы отложить там яйца.

— Они прекрасно знают, куда идти, где безопасно откладывать яйца, — говорил он. — Едва вылупившись, детеныши инстинктивно бросаются к морю, чтобы не погибнуть. Но почти все они вымерли, поэтому сейчас так много энтузиастов, пытающихся их промаркировать и проследить их маршруты.

— Ты видел их?

— Да. В следующий раз я возьму тебя с собой. И ребенка. Я больше не собираюсь оставлять тебя одну. Посмотри, что произошло, когда я это сделал. Взяла и уволилась.

— У меня была веская причина, — ответила она.

— Какая? — спросил он.

— Я… я не думала, что ты сильно обрадуешься, узнав о моей беременности, — мягко сказала она. — У меня было впечатление, что ты вполне доволен своей жизнью и ребенок тебе только помешает. И я совершенно не хотела, чтобы ты делал то, что ты делаешь сейчас.

— А что я делаю? — спросил он, совершенно сбитый с толку. — Я нанял тебе помощницу, разрешил тебе приходить и уходить, когда ты сама захочешь. Что тут может не нравиться?

— Я знаю, знаю. И очень тебе благодарна. Просто не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным это делать. Я хотела, чтобы ты это делал, потому что… — Слова «потому что ты любишь меня» застряли у нее в горле. — Потому что сам этого хочешь.

— А я и хочу, — сказал он. — Веришь или нет, но я хочу быть отцом. Я не знаю, каково это — быть отцом, но очень хочу попробовать.

— У тебя получится лучше, чем у меня…

— Только потому, что тебе несладко пришлось в доме твоей подруги? Присматривать за чужими детьми совершенно не то же, что выращивать своих детей. Разве я не прав? — спросил он, проводя рукой по волосам.