В одной постели
Шрифт:
— Второе. Не спеши. Мы не делаем ничего дурного. Просто… спасаемся от обстоятельств. Если бы мы замерзали, то согрели друг друга. Ты бы согрела меня, Золотце?
— Разумеется!
— И я бы тебя не бросил. А что насчет глубоких, дремучих и неразумных страхов, есть еще кое-что, гораздо более глубокое и чувственное.
Теперь дыхание Эмиля коснулось моих губ, его ладонь поглаживало мои бедра, попу, живот, снова бедра…
Отвлекало от жутняка.
— И что же это такое?
— Вот это, Адочка. Исключительно вот это… Танец обнаженных инстинктов… — коснулся моих губ своими.
Жарко и трепетно.
Еще осторожно и нежно.
Одновременно с касанием его губ, пальцы босса передвинулись на внутреннюю сторону бедра, поглаживая его.
Язык босса толкнулся в мои губы, чувственно раздвинув их. На языке разлился вкус мяты и шоколада. Он все еще пах мороженым и собой…
Ох, в голове тренькнуло, звоночек узнавания…
Да-да, те самые сигналы, не дающие мне покоя на протяжении целого дня, сейчас звонко и громко звучали в каждой клеточке моего тела.
Это так неправильно — меня целовал босс.
Но целовался он восхитительно — брал напором, но не силой. Его губы и язык ласкали каждый уголочек моего рта, который принимал эти поглаживания и приятные толчки языка с восторгом.
Как хорошо…
Вкусно.
Он поймал мой язык, кружа вокруг него, и точно так же, вихрем, вокруг чувствительной точки между ног, закружились его пальцы.
Каким-то чудом я наскребла остатки самообладания, чтобы сказать и немного отстраниться.
— Это нехорошо. Вы мой босс…
— Я просто помогаю тебе справиться со страхом. Давай договоримся, что однажды ты оплатишь мне той же монетой. Поможешь справиться с тем, что окажется сильнее меня, и будем в расчете.
Я всего лишь на миг задумалась, что бы это могло быть.
Ничего не пришло в голову, а в это же время умелые пальцы босса, его головокружительные поцелуи и мое собственное тело начали играть против меня.
— А как же… Как же работа? — с трудом вынырнула из омута его поцелуев. — Я не хочу лишаться своего места! У вас принципы.
— Этим утром я забуду, как провел ночь, и все.
— Забудете?
— Да. Утром будет моя очередь ничего не помнить. Ни разу не напомню, какая ты жаркая, вкусная девочка, Золотце.
Глава 17
Ада
Мне нравилось, когда Эмиль называл меня “Золотце”.
В этом было что-то игривое, но в то же время глубокое, личное. По крайней мере, для меня.
Это случилось в тот день, когда я только начала на него работать. Ужасный день.
Тогда я облажалась, как только могла, не успевала ничего, путалась. Эмиль чудом терпел меня.
До конца рабочего дня.
Ведь он обещал дать мне всего один день, чтобы доказать, что я чего-то стою.
До конца рабочего дня оставалось всего несколько минут.
Я была уверена лишь в одном — я только что доказала человеку, спасшему мою жизнь, что не стою ровным счетом ни хрена, потому что я налажала всюду, где только было можно.
Эмиль подписывал контракт, его помощница перелистывала листок за листком. Кароль отвлекся, перевел взгляд в сторону, болтая с кем-то по телефону.
Я сидела на диванчике, как мокрая мышь, готовая услышать:“Спасибо, но я не нуждаюсь в твоих услугах…”
Как вдруг я заметила, что в стопку листов помощница подсунула еще один.
— Извините, Эмиль Рустемович, я забыла, что вы вот здесь не расписались.
Ручка зависла над листом бумаги.
Я могла ошибиться, но подскочила как ужаленная, оттолкнула помощницу и накрыла ладонями лист. Дорогущая перьевая ручка ткнулась мне в руку. Больно.
— Не подписывайте! Она подложила этот лист только что. Его не было! Клянусь, не было!
— И вы будете ее слушать? Этот договор просмотрел наш юрист, везде завизировал…
— Значит, я посмотрю и на то, что завизировал мой юрист. Посмотрим… — Кароль сощурился и потыкал на своем лэптопе, сравнил исходник с тем, что ему дали на подпись, потом бросил мрачный взгляд в сторону помощницы и молча взялся за телефон. — Двоих ребятсюда, ко мне. Двоих к юристу, Хохлову. Тихо, без шума. С ними нужно будет очень плотно побеседовать.
— Это ошибка, я…
— Уволена. Скоро окажешься еще и за решеткой.
Охрана быстро увела побледневшую помощницу.
Позже выяснилось, что ей заплатили несколько миллионов за один жалкий листочек, который в будущем позволил бы потерять компании Кароля десятки миллионов.
— А ты оказывается, кое-чего стоишь, Золотце. Держи! — протянул мне перьевую ручку, которой ткнул мою руку. — Принята. Работать придется много…
***
Золотце…
Как неправильно, но... приятно!
Эмиль обхватил мой затылок, перебирал пальцами под волосами, поглаживая, и продолжал целовать меня.
Его губы касались моих эротично и мягко, язык плавно углублялся, скользил по спирали, ускорялся и замедлялся.
Меня раскачивало от этого поцелуя, неспешно подталкивало к состоянию, когда я была готова задохнуться.
Задохнуться от нежелания разрывать этот поцелуй.
Эмиль сам выпустил мои губы, подул на лицо.
— Не забывай дышать, Золотце. Какие бы извращения мне ни приписывали в желтой прессе, я не люблю заниматься сексом с бесчувственными телами!
Ох да, чего Эмилю только не приписывали…