Чтение онлайн

– Вы думаете, Вера вообще к ней не приходила?

– Похоже на то…

– Но ведь Яна говорила Марте, что Вера ей звонила.

– Это вам известно со слов коллег Марты. Они слышали только обрывок разговора. А о чем шла речь на самом деле, надо бы спросить у самой Марты.

– Как же спросить-то, Вячеслав Иванович? Марта пропала…

– Я думаю, никуда она не делась. Скорее всего где-то прячется. Ведь ее не похитили. Заявление об отпуске сама подала.

– И где же она?

– Понятия не имею. – Рикемчук сегодня не баловал меня пространными разговорами, – но попробуем догадаться. Марта ждет ребенка от Гребнева. Так?

Я согласно кивнула.

– Родных у нее в Москве нет. Значит, о том, где она, скорее всего известно только одному близкому человеку.

– Кому? – недоуменно спросила я. – Раз родных здесь нет?

– Будущей бабушке.

– Альбине Георгиевне?

– Да. Вот гинеколога мы и спросим, где Марта? Я сегодня специально освободил время. Давайте-ка вместе с вами подъедем к ней в институт.

– Со мной? – удивилась я. Впервые было такое, чтобы Рикемчук предлагал мне поехать вместе с ним. – С чего бы? – небрежно поинтересовалась я. – А я-то зачем вам нужна, Вячеслав Иванович?

– Пусть все думают, что вы моя жена, – невозмутимо ответил он.

– Че-го-о? – умеет же этот человек огорошить! – Зачем мне быть вашей женой? У меня, между прочим, свой муж есть, – на всякий случай напомнила я.

– Ваш муж, Василиса, лицо, к этому делу не причастное, в отличие от меня и от вас, – напомнил он. – А что касается жены, у меня жена уже есть. Вы мне нужны… для маскировки.

– За мою хрупкую спину хотите спрятаться? – ехидно поинтересовалась я, отчасти обидевшись за свою второстепенную «конспиративную» роль.

– Не за спину, а… – он вдруг замолчал и покраснел. – Ну, как бы сказать, чтобы вам понятнее было… Мы с вами куда едем?

– В Институт акушерства и гинекологии… – Я не понимала, куда он клонит.

– Вот то-то. Если я один туда приеду и к доктору зайду, это, сами понимаете, вызовет у персонала естественное недоумение и привлечет ко мне ненужное внимание. А если подойду с вами, никто и не заметит. Может, заботливый муж привел жену проконсультироваться. Понятно?

– Да, – согласилась я, – хотя с трудом представляю вас в роли трепетного мужа.

– Вы меня плохо знаете, – похвалил он себя и подытожил: – В общем, гинекология – дело личное, интимное. И нам шумиха не нужна.

По дороге, благо к слову пришлось, я рассказала Рикемчуку, про необычный интерес Еремея к контрацепции и про то, что Альбина Георгиевна ясности в этот вопрос не внесла. Или не захотела внести.

– Так, так… – произнес свое обычное Рикемчук. – Вот и еще одна тема для беседы. Думаю, на этот раз она будет откровеннее.

– Почему? – удивилась я его оптимизму.

– Ей очень хочется стать бабушкой… – ни к селу, ни к городу ответил он.

Но я не стала допытываться, что он имел в виду. Тоже мне, гений парадоксов.

Институт акушерства привольно раскинулся в окраинном районе Москвы, между небольшими тихими улочками. Это был огромный комплекс из нескольких многоэтажных корпусов. Мы вошли в главный, справились в регистратуре, где принимает профессор Гребнева. Неслышно ступая в голубых бахилах, поднялись на четвертый этаж. У кабинета сидела семейная пара. Прав был Рикемчук, мы с ним не выделялись – муж и жена в ожидании консультации.

Мы заняли очередь за молоденькой хорошо беременной отроковицей и опасливо смотревшим на ее огромный круглый живот юным мужем. «Еще один незадачливый папаша, – мельком подумала я. – Похоже, ситуация, как в рекламе: “Что же это я наделал-то?! Ё-мое…”».

Рикемчук по сторонам не глазел. И на меня, свою «ненаглядную женушку», кстати, тоже ноль внимания. Сидел, как аршин проглотил, угрюмый, как терпила на опознании. «Хорош заботливый муж! – вскипела я. – С таким видом только котят топить, а не о первенце беспокоиться».

– Козленочек! – нежно прильнув к нему (конспирация так конспирация), спросила я, интимно погладив его напряженную руку. – А если у нас родится двойня… Мальчик и девочка. Как мы назовем нашу крошку?

– Хамка! – гаркнул он, руку отдернул и покраснел, как рак в кипятке.

Соседи посмотрели на нас с недоумением. Я сделала страшные глаза. Рикемчук, поняв, что совершил промах, неуклюже приобнял меня за плечи:

– В смысле, Хам… Харлампия, в честь моей покойной бабушки.

– А сынка непременно Идиот, – бросила я на него уничтожающий взгляд, – в честь моего дяди Иди.

В глазах сконфуженного Рикемчука появилось неподдельное раскаяние за случайно вырвавшееся грубое слово, и он проговорил:

– Как скажешь, кошечка. Маме лучше знать, как окрестить своих деток.

Молодые хмыкнули, но с подозрением смотреть на нас перестали – мало ли чудиков на свете. Они вскоре прошли в кабинет. Потом пригласили и нас.

– Присаживайтесь, – что-то записывая, сказала профессор Гребнева.

Мы сели.

– Какие у вас проблемы? – продолжая дописывать, спросила она.

– Да вот… Марту не можем найти… – пожаловался Рикемчук.

– Что? Какую Марту? – Альбина Георгиевна наконец оторвалась от своей тетради. – Вы?!

– Мы… – согласился Рикемчук.

– Зоя, ты пойди кофейку выпей. Это мои хорошие знакомые, – обернулась она к медсестре.

Та, с любопытством оглядев нас, вышла.

– Что вам угодно? – вежливо спросила Альбина Георгиевна, но в глазах была настороженность.