Чтение онлайн

Но обдумать, что со всем этим делать дальше, мешали эмоции, что вскипели, будто в печь подбросили дров. Еще бы. Не каждый день узнаешь, что можешь влиять на людей.

— В день референдума я пойду на площадь, — смотря в пол тихо произнес он, отвлекая меня от собственных мыслей, — могу не вернуться, поэтому хочу, чтоб ты знала…

Времени анализировать не было. За секунду он снова оказался рядом со мной и посмотрел так пронзительно, так печально…Но меня не пронимали его страдания…

— Если бы не это безумие, я хотел бы предложить тебе стать моей девушкой, — выдал он на одном дыхании и выжидающе уставился.

Сразу же вспомнился наш с Хранителем разговор. Неужели я выглядела так же нелепо, предлагая ему себя? Черт! Как стыдно!

— Время посещения окончено! — спасительный голос медсестры прозвучал из приоткрытой двери, и я, наконец, выдохнула.

Домой возвращаться резко расхотелось. Потому что там будет Сэм. Его внимание мне совершенно не льстило, а отшить человека не позволяла совесть. Впрочем, как и Хранителю. Он просто отправил меня подальше от себя.

Но внезапная идея озарила меня, и когда Сэм был почти у самой двери, я крикнула.

— Возьми меня с собой! — он замер, не понимая, о чем я прошу, — на площадь. Я хочу пойти с тобой.

Сэм поддерживал сторону Хранителя, и наверняка пойдет туда не один. С друзьями. С такими же громилами, как и он. А я…находясь в окружении огромных страшных мужчин, буду в относительной безопасности и смогу воздействовать на людей, пришедших к зданию временного правительства. А, если повезет, проберусь и к самим руководителям, взбаламутившим массы.

И, если я обладаю способностью внушать мысли, я попытаюсь переубедить их всех!

День за днем меня обследовали, изучали, изводили вопросами о самочувствии. Я старательно и самозабвенно лгала, что ничего не помню, а данные полиции о том, что я действительно совсем недавно имела неосторожность без вести пропасть, а потом обнаружить себя, подтвердились. Это же исчезновение объясняло травму головы, в следствие которой в моем мозге произошли изменения. Шишковидная железа изменила свой объем и структуру, что послужило появлению сверхспособностей, о которых, впрочем, я усердно молчала. Иначе, быть мне подопытной до конца дней своих. Военное положение в мире было на руку, иначе, меня отправили бы в академию исследования мозга. А те спецы быстро вывели бы меня на чистую воду, потому что они всегда знали больше, и уверена, «прозревшие» для них были не в диковинку.

Сэма я не видела, потому что освобождалась после ежедневных экзекуций только к вечеру, когда посещения были уже запрещены. А тем временем, я все же успевала отточить свои новые навыки на попадающихся людях. К слову, через две недели моего пребывания в больнице, все мое окружение уже поддерживало мирную политику подчинения Хранителю. Это не могло не радовать и давало надежду на то, что я смогу воплотить свой план в жизнь!

Когда меня отпустили домой, я уже с легкостью могла влезать в головы людей, и даже понимала от чего зависит степень считываемости их мыслеобразов: чем спокойнее человек, тем сложнее было вторгнуться в его мозг, и чем эмоциональнее, беспокойнее он был, тем проще было не то что считывать, а вовсе управлять им. Что в принципе было ожидаемо. Шед именно на этом сыграл, наводя смуту в масштабах целой планеты. И остановить эту лавину могло лишь чудо. И хотелось верить, что я. Главной задачей стало успокоиться самой, потому что на нервах все мои приобретенные умения не работали.

И, наконец, день Х настал.

Как ожидалось, результаты выборов были подтасованы. Мало того, что все поддерживающие старый порядок уничтожались правдами и неправдами, так и голосование прошло с жуткими нарушениями, и в конце дня было объявлено, что убрать Хранителя хотят 99 процентов населения Земли.

— Любовь воистину заставляет менять судьбы… — складывая в поясную сумку бинты и перекись, Марьяна с тоской смотрела в никуда, — я стала монахиней. А ты в оппозицию подалась.

— Это мой гражданский долг. При чем здесь любовь?

— Малена, ну я же знаю тебя, лучше, чем ты сама! Какая с тебя бунтарка? Тебе бы в библиотеке с книжкой засесть, с лопатой наперевес по пустыне города искать, черепки по кучкам раскладывать, но не это все!

Она кивнула на экран, где транслировали кадры пока еще мирной демонстрации.

— Подожди, пусть все уляжется. Думаешь, он не знает, что делать? А, если с тобой случится что? Считаешь, ему хотелось бы этого?

— Ему все равно! Он прогнал меня! — со злости я схватила с пола бронежилет, и чуть не вывихнула руку, такой он оказался тяжелый.

— Ну не станет же мужчина решать проблему руками женщины! А если и станет, какой он мужчина!

— Он хотел ребенка. Именно для этого меня заманил. А потом заднюю? Не верю.

— Заманил для ребенка, а потом влюбился. Думаешь, так не бывает? Любовь не спрашивает, когда войти в сердце!

Не знаю я…Не понимаю уже ничего. Просто хочу жить в покое.

Закрепив титановые пластины на талии, я натянула свободный свитер, нырнула в берцы, и завязала волосы в хвост.

— Я пойду, Марьяна, — прощаться не хотелось, иначе начну плакать, а лишние эмоции мне ни к чему, — все завещала приюту, — последнее, что сказала, выходя.

— Малена!

Я выскочила за дверь, чтобы Марьяна больше не давила на мое благоразумие. Сэм и десяток крепких ребят разом обернулись на меня, и по лицу каждого можно было прочитать все, что они подумали. Надо сказать, мнения парней разделились. Половина из них, к которой относился Сэм поддерживали мое рвение хоть как-то повлиять на происходящее, а вот другая половина, дай им волю, отправила бы меня варить суп и сопли детям подтирать. Но то ли присутствие их начальника, то ли феминистские движения, которые были так популярны до всего этого кошмара, заставили их деликатно промолчать.

Вечерний воздух вперемешку с вонью дымовых шашек щекотал ноздри. Закат расцвечивал кроваво-красным, будто предрекал, чем закончится сегодняшний день.

— Пять минут до старта, — сообщил Сэм в гарнитуру, и взяв меня под локоть, повел в противоположную от дома правительства сторону, — за тем зданием ты стоишь пока не услышишь новую команду. Ясно?

Он кивнул на серую бетонную постройку и вставил мне в ухо неприметную круглую штуковину, в которой тут же затрещали чьи-то голоса.

— Будь осторожна. Не действуй самостоятельно! — быстрый поцелуй обжег мои губы. Я и понять ничего не успела, как Сэм уже исчезал среди сотен других людей, иногда оборачиваясь назад.