Чтение онлайн

— Да нет. Просто она видит, что я в здешнее окружение не вписываюсь. Марджори меня не одобряет, и я вполне могу ее понять.

Герберт указал своей спутнице на плетеное кресло рядом с терракотовым цветочным горшком и сам уселся в соседнее.

— Ты здесь ни при чем. Марджори не одобряет того, что я привез сюда женщину и сплю с ней в свое удовольствие. Не удивлюсь, если она слегка ревнует… Марджори знает меня с детства и считает своим долгом опекать ненаглядного воспитанника. Мы с Эваном, считай, выросли у нее на руках; именно она встречала нас, когда мы приезжали на каникулы…

— А где же была ваша мать?

— О, визиты, благотворительность, да мало ли чего! С тех пор как умер отец, мы с Эваном были по сути дела предоставлены сами себе. — Герберт мягко улыбнулся в ответ на исполненный трагизма взгляд Бетани. — Да ничего в этом страшного нет, правда! Так уж сложилось.

— И ты ничуть не огорчался?

Герберт смотрел на собеседницу, думая, что сегодня она оделась еще более эксцентрично. Ярко-розовые бриджи и темно-зеленый топ с блестками… Что за маскарадное сочетание!

— Так принято в нашем кругу, — тихо пояснил он. — Зато на каникулах наслаждаешься полной свободой. Лазаешь в свое удовольствие по деревьям, плаваешь в реке… А ребенок ко всему привыкает. — Сейчас глаза Бетани отливали зеленовато-серым, точно яшма. — Да кому и знать, как не тебе. Тебе, небось, тоже несладко пришлось после смерти матери. Тем более что надо было братьев растить…

— Люди вечно расхваливали меня до небес. Смотрите, мол, какая самоотверженность, — задумчиво сказала Бетани, скрестив ноги и мысленно проклиная узкие бриджи. — А самоотверженность тут ни при чем. Это вопрос выживания, и только. Если не справишься — пойдешь ко дну. Отец был целыми днями занят на ферме, а семью так хотелось сохранить! Поэтому я скорее эгоистка, нежели героиня.

Герберт завороженно созерцал собеседницу. Черт, и почему это он до сих пор не замечал, какая роскошная у Бетани грудь? Хотя попробуй разгляди ее под бесформенными серыми или синими свитерами. А теперь вот глаз отвести не удается! Из этого состояния его вывело позвякивание чашек на подносе.

— Спасибо, — проговорил Герберт, принимая из рук домоправительницы поднос.

Он бессовестно прибег к безотказному средству, практикуемому с самого детства, — умоляющему взгляду, — и Марджори, смилостивившись, одарила гостью вполне благожелательной улыбкой.

— Может, она меня не так уж сильно возненавидела, — вздохнула Бетани, провожая домоправительницу взглядом.

— С какой стати ей тебя ненавидеть? — удивился Герберт. — Это она просто меня охраняет. Наверное, боится, что ты разобьешь мне сердце.

— Очень на то похоже! — ответила Бетани, с трудом сдерживая смех. — Впрочем, если ты готов рискнуть…

— Готов, — невозмутимо сообщил Герберт, встречаясь с ней взглядом.

Да он просто шутит, не более того! Главное — не поддаваться на провокации. Бетани рассеянно высыпала в кофе две лишние ложки сахару.

— А когда приезжает Ронни?

Герберт видел, что щеки молодой женщины слегка заалели. Дыхание сделалось прерывистым. Интересно, станет ли Бетани возражать, если он протянет к ней руку… Как ни странно, ему этого отчаянно хотелось.

— Да когда ему в голову взбредет. Все зависит от его рейса… или от его каприза. Ронни совершенно непредсказуемый.

— А еще какой он?

— Очень забавный и чертовски талантливый, — улыбнулся Герберт. — И слегка эксцентричный. В юности он мечтал быть археологом, поступил в колледж. Тут-то его и «заарканил» Голливуд. Знал бы он заранее, что за жизнь его ждет, послал бы киношников куда подальше. Слава — странная штука. Многим нравится. А вот Ронни терпеть не может, когда посягают на его личную жизнь. Толпы людей осаждают беднягу днем и ночью…

— Ужасно! — сочувственно кивнула Бетани.

— Ну, не настолько, — краем губ улыбнулся Герберт. — Я знаю профессии и похуже.

— Ага, моя, например.

— Очень смешно.

Осторожно прихлебывая горячий кофе, Герберт внимательно изучал собеседницу из-под полуопущенных ресниц. Бетани, чувствуя себя все более неловко, оглянулась по сторонам.

— А чем мы сегодня займемся?

— Чем захочешь. Здесь любое твое пожелание — закон. Бассейн. Теннис. Крикет…

— Да я в жизни не играла ни в крикет, ни в теннис!

— Неужели? — Герберт усмехнулся и подлил себе кофе. — Я мог бы поучить тебя, если хочешь.

Сердце молодой женщины забилось быстрее, но она ничего не ответила. Наверное, полагалось выказать вежливый интерес, однако Бетани себе не доверяла. Она украдкой вытерла повлажневшие ладони о бриджи и оглядела тщательно подстриженную лужайку, роскошные цветочные клумбы, раскидистые деревья. В воздухе разливалось благоухание жимолости, смешиваясь с ароматом кофе, и Бетани вдруг подумала, что Милберри-холл — самое прекрасное место на всем земном шаре.

Герберт по-прежнему неотрывно наблюдал за молодой женщиной. Вот она блаженно зажмурилась, подставив лицо солнечным лучам. Волосы ее переливались на солнце, и он вдруг понял, что они вовсе не каштановые. Скорее цвета чая перед тем, как в него добавят молока.

— Привет, Герберт!

Бетани открыла глаза. Перед ней стояла Даньелл. В изящном белом хлопковом платье девушка изумительно смотрелась на фоне цветущего сада.

— А, Даньелл, — приветливо кивнул Герберт, поднимаясь и уступая девушке свое кресло. — Не выпьешь с нами кофе?

— С удовольствием, — улыбнулась та, заглядывая в глаза собеседнику.

— Пойду принесу еще чашку.

Женщины проводили его взглядами. Интересно, подумала Бетани, нарочно ли Герберт оставил их наедине? Если да, то тяжкое испытание ей предстоит!

Сумеет ли она убедить девушку, по уши влюбленную в Герберта, в том, что сама испытывает к нему чувства не менее пылкие? Бетани очень не хотелось лгать, но не хотелось и унижать «соперницу», тыча ее носом в очевидное. Видит Бог, бедняжке и без того несладко приходится!