В плену

Прикованные к жизни на позор,

Не различая больше тьмы и света,

Рисуем свой жизненный узор

На грубом полотне безумия и бреда.

«Я пришёл призвать не праведников,

Но грешников к покаянию».

Евангелие от Марка Гл. 2, стих 17

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Каждый гражданин, имеющий миллион, мечтает иметь два миллиона. А каждый гражданин, имеющий миллиард, мечтает иметь два миллиарда. Для начала. Мечта возрастает по мере её осуществления. А принцип её осуществления выражен в девизе иезуитов: «Цель оправдывает средства». Поэтому средства используются любые, и никто за ценой не стоит.

Миллионеры смотрят на миллиардеров как на господ – с лукавым подобострастием и безмерной чёрной завистью. А миллиардеры смотрят на миллионеров как на холопов – с небрежной снисходительностью и дружеским высокомерием.

Все остальные граждане мира для тех и других существуют лишь для того, чтобы, не щадя сил, здоровья, а то и самой жизни, помогали осуществлению их мечты.

Хотя и здесь всё выглядит в высшей степени благопристойно. Если в социалистическом прошлом советские историки характеризовали капиталистов не иначе, как эксплуататоров и мироедов, то теперь они благодетели, предоставляющие людям рабочие места.

И всё бы ничего, если бы эти рабочие места оплачивались по совести. Но совесть и капитал – категории противоположные. Количество капитала обратно пропорционально наличию совести. Чем больше первого, тем меньше второго. Хотя про совесть лучше вообще помалкивать. Это то, что не имеет цены, а потому, наверное, и не пользуется спросом.

Но так устроен этот мир, что все не могут быть богатыми. Если бы все были миллионерами, никто не хотел бы работать. Но и все, однако, не могут быть нищими. А это уже радует. Нищий нищему ни хрена не может дать, а богатый нищему, смотришь, что-нибудь и подкинет. Под настроение. Под эмоциональный, так сказать, градус.

Но всех людей объединяет то, что все они разные. И не по сословию и состоянию, а и по своему частному менталитету. В том числе, и люди крайне состоятельные.

Когда первоначальный этап бешеной гонки к заветной «крезовской» мечте оказывается позади, вступает в силу индивидуальная харизма капиталиста. Кто-то продолжает давить на газ, лишь иногда притормаживая; кто-то сбавляет обороты, с удивлением наблюдая окружающий ландшафт; а кто-то переходит на «нейтралку», погружаясь в манящие воды утех, наслаждений и необузданных страстей.

И вот эти третьи, чтобы совсем не остановиться и не заглохнуть, должны иметь альтернативные источники питания. Они имеют доли в различных корпорациях и занимаются инвестициями. Доли приносят стабильный доход, а инвестиции зависят от многих факторов. Это уже игра. Но не в рулетку, а, скорее, в карты.

Инвестиции, в обычном понимании этого слова, это спекуляции. Но спекулянт – слово крайне обидное и даже уничижительное. И вполне возможно, что уголовно наказуемое. Инвестор же – слово красивое и в высшей степени благородное.

Но не самое. Самое благородное занятие бомонда – это, конечно же, благотворительность. Её они осуществляют с присущей им прагматичностью и дальновидностью.

О их благотворительности должны знать все: и общественность, и госструктуры. Инкогнито кому-то помогать – это деньги на ветер. А деньги на ветер выбрасывать не хочет никто. Даже в самую безветренную погоду.

Дмитрий Михайлович Зерноклюев, среднего роста шатен 54 лет, принадлежал к третьей категории миллиардеров. Он был человек умный, образованный, проницательный, трезво и здравомыслящий, с хорошо развитым инстинктом самосохранения.

Когда его начали вытеснять из активного крупного бизнеса, с ведущих ролей, в первую очередь именно они, здравый смысл и инстинкт самосохранения, категорично заявили: «Мы не желаем иметь с тобой ничего общего, если тебя, остолопа, пристрелят, придушат, придавят или отравят! Лучше жить богато и спокойно, чем богато и беспокойно».

И Дмитрий Михайлович, вместе со своими капиталами, покинул родину. Он, как и положено странствующему миллиардеру, купил в разных уголках земного шара недвижимость, построил яхту, приобрёл футбольный клуб и, чтобы не слыть снобом, жлобом и хамом, приобщился к искусству, культуре и благотворительности.

Особенно трепетными и почти благоговейными были отношения чуткого магната с церковной властью. Дмитрий финансово спонсировал воссоздание храма, восстановление собора, реставрацию иконостаса, что в итоге вылилось в ответную благодарность. Патриарх лично вручил ему Орден святого преподобного Серафима Саровского.

Расчувствовавшийся олигарх смиренно склонил голову, а в душу проник холодок, выстрелив в мозг кощунственной мыслью о возможном – конечно, в будущем – причислении его к лику святых.

Однако истинным проявлением совей принадлежности к высшему свету, заслуживающим безоговорочного уважения, является коллекционирование шедевров мирового искусства.

Господин Зерноклюев не желал быть изгоем и посмешищем в славной когорте лучших представителей человечества, и к этому эстетическому искусству он приобщился ещё будучи энергичным слугой почитаемого в их среде Мамоны. В частности, это касалось приобретения картин известных мастеров кисти.

Так, вложив порядка 2 миллиардов долларов, за десяток лет он приобрёл значимые работы Пикассо, Родена, Модильяни, Матисса, Гогена и некоторых других прославленных имён. Апофеозом художественной авантюры явилась известная картина гения эпохи Ренессанса, купленная частным образом, а проданная на аукционе за рекордные 450 миллионов.

Вот так и шла обычная жизнь в обычных повседневных заботах обычного миллиардера. С мелкими радостями, но без эйфории. С мелкими неприятностями, но без инфарктов. Даже пиковый период коронавируса не доставил особого беспокойства состоянию Дмитрия Михайловича. Ни телесному, ни финансовому. Разорились миллионы фирм мелкого и среднего бизнеса, но мировые тузы на всех, вместе с Сovid-19, чихнули и… обогатились.

Но вот весной 2021 года случилось событие, слегка взбудоражившее устойчивый и уравновешенный внутренний мир Дмитрия. Ему поступило одно очень заманчивое, но и крайне рискованное предложение.