Чтение онлайн

— Мой хряк! Не дам!

— Так мы ж не трэба, мы…

— Михалыч, а я говорю, мой! Значит мой! Рано его, до осени доживет и вот тогда…

— Осенью, Николай, я так и быть, своего дам.

— Ага?

— Сомневаешься?

— Так это ж осенью! А это..

— А это праздник, Николай! Праздник завтра! Наши отцы и деды, Николай, за этот день кровь проливали! Тебе жалко хряка? Вот ты нам скажи, тебе жалко? Этот кусок мяса? Ты сам хотел пустить его на шашлык! Мы тебе поможем…

Выглядывая в уже облюбованную дырку, внимательно следила за разговором мужчин. И если раньше, уже знакомый мне человек пытался возмущаться, доказывать и угрожать, то сейчас он как-то обреченно оглянулся на закрытую дверь и тяжело вздохнул.

— Ко-оля-я! Друг! Для этого и существуют друзья! — тяжелая рука легла на плечо мужчины.

— Степ? Меня же Олька убьет… Нет, мне не жалко хряка, но… Олька.

— Праздник, Коля! Она должна понять. Это великий праздник! — перед лицом, видимо Коли, завис палец мужчины постарше и чуть ли не тыкнул его в глаз. Тот успел вовремя отклониться.

— А, давай! — махнув рукой, Коля вдохнул и выдохнул и еще раз с жалостью посмотрел на дверь.

Мне стало страшно, что они собираются делать? Что с таким выражением лица рассматривают мою временную хибару?

— Молодец, Николай. И мы, как настоящие друзя… Друзья…

— Но его держать надо, он здоровый..

— Вот ты и держи.

— Я?

— Конечно, Николай. Думаешь, Степан удержит? — мужчины перевели глаза на третьего и внимательно его осмотрели. Хотя, что там смотреть? Человек, как человек. Без бороды, в отличии от первого. Лет сорока пяти, пятидесяти. Светловолосый. Худощавый. В растянутой майке невнятного цвета и штанах с растянутыми коленками.

— Ну?

— Не удержит.

— Во-о-от!

— Топором? — мужчина пожевал губу и выжидающе уставился на своего оппонента.

— Ну!

— Кровищи будет…

— Я аккуратно! Ты же знаешь как я умею работать топором. Зато завтра… м-м-м… Да тебе Олька спасибо скажет! Степ, тащи. Сейчас и начнем…

— Думаешь? — Коля пошатнулся и вновь оглянулся на дверь хибары.

Поежившись, тоже оглянулась, ища пути отступления. Все же трое мужиков. Чего от них ожидать, неизвестно, но с другой стороны обычные люди, и опасности для меня нести не должны.

— Вот! — третий из мужчин, ушедший буквально пару минут назад, вернулся, запыхавшийся, но с довольной улыбкой на лице, потрясывая в воздухе принесенной вещью, приглядевшись к которой я с ужасом опознала топор.

Мамочки мои, причем обе. Это что же такое? Это как? Шокировано переведя взгляд с орудия убийства, поблескивающего в лучах заходящего солнца наточенной гранью, на мужские лица, заметила радость, скептицизм, некую неуверенность и боязнь. Причем нерешительность и страх были именно у хозяина моей халупки, видимо именно ему выпала страшная участь идти с оружием на бедную меня. Кошмар… С топором на меня еще не ходили. Это что за мир то такой? Обхватив себя руками, быстро оглянулась, вновь подмечая почерневшее дерево крыши, сухую траву и щели между досками, а так же единственный выход, он же вход, с места моей ночевки. Только вниз, только через люк и мирно жующих, явно ужинающих животных. Тело зазнобило, и на пальцах рук непроизвольно выросли фиолетовые коготки. Уже не прислушиваясь к рассуждениям мужчин, медленно подползла к закрытому люку, и, стараясь не шуметь, откинула крышку. Если правильно думаю, первым зайдет мой знакомец. И если действовать быстро и четко, можно успеть вырубить и его, и его подельников. Не думаю, что они ожидают активного сопротивления, тем более нападения с моей стороны. В конце концов, я не похожа на опасную преступницу или солдата, по крайней мере, в прошлом мире, была только единственная неоднозначная ситуация, да и потом, майор пытался усиленно загладить свою вину. О том, что я теперь не человек, и в трансформации совсем на людей не похожа, из головы благополучно выветрилось.

— Ну, с Богом, Николай!

Дверь распахнулась. Заходящее солнце залило помещение, освещая узкий проход и довольно массивную темную фигуру, застывшую в проеме.

— Давай, давай, не тяни. Быстрее начнем, быстрее закончим.

Дверь с треском захлопнулась, первый этаж погрузился в полумрак. Мужчина прокашлялся и сделал первые пару шагов по направлению к люку, сжимая в руках мотов веревки. Приглядевшись, чуть удивилась. Значит, сначала хотят связать? А зачем?

Передернув плечами, выкинула мысль из головы. Какая разница. Нормальные люди вообще так не делают. Поэтому…

Мужчина сделал еще шаг. Я приготовилась и пригнулась. Шаг. Я скользнула вниз, плавно опустилась на пол и, упершись ногами в доски, рванула к человеку, одной рукой хватая его за ворот рубахи, а второй ударяя в солнечное плетение.

— О… — еле слышимый удивленный возглас сорвался с губ человека, а его глаза, вначале расширенные от удивления, резко зажмурились. Тело напряглась, а потом, покачнувшись, расслабилось, и стало заваливаться на меня.

— Эй? — подхватив неожиданно тяжелого человека, тоже покачнулась. С опаской оглянувшись на закрытую дверь, подергала мужчину за ворот. Убивать я его не планировала, все же он мне пока ничего не сделал, да и вообще… Как-то стало вдруг не по себе. — Эй?

Прислушавшись, различила размеренный стук сердца. Жив… Слава всем богам! Перехватив удобнее бессознательно тело незнакомого знакомца, подтащила его к стене, и, прислонив, чуть расслабилась. Как-то все не так, все совсем не так.

Мужчина, всхрапнув, вновь стал заваливаться на меня, я же, отступив на шаг для большей устойчивости, обо что-то поскользнулась. Нога подвернулась, и уже мое тело начало заваливаться на бок, благополучно утягивая за собой придающее ускорение, тело человека. Успев в последний момент увернуться, чтобы не быть погребенной под живой бессознательной массой, услышала гулкий треск, практически неуловимый стон и тишину, последовавшую за нашим совсем не тихим падением.

Мамочки мои… Я замерла, практически распластавшись на незнакомом мужике, до сих пор сжимая одной рукой ворот его рубахи, а второй цепляясь на деревянную перегородку, отделяющую проход от места, в котором с любопытством на меня пялились маленькие темные глазки, принадлежащие неизвестному животному с забавным круглым носом с двумя дырочками.

— Хрю-ю-ю? — большое черное ухо с острым кончиком дернулось и насторожилось.

Резко убрав руку от приблизившегося носа, взглянула вниз. Мужчина молчал, а под головой начала растекаться маленькая, темно-красная лужица.

— Ше-е-ерт… Все не так! — прикусив губу, схватилась ладонями за голову человека, пытаясь рассмотреть рану. В голове роилось множество мыслей, от первой 'Хоть бы он был жив!', до других, не менее важных, что делать дальше, где искать помощи и как, наконец, быть в этом неизвестном мире, о котором я не знаю ничего!

Краем сознания отмечая небольшую ранку, уверенный стук сердца лежащего без сознания человека, говор мужчин за дверью, почему-то подумала, как было бы хорошо, знай я местные обычаи и язык! Как в моей голове что-то щелкнуло, и будто прорвало плотину, затапливая последние мысли чужими мыслями и образами. Множеством образов и слов, вначале непонятных, сумбурных, но постепенно выстраивающихся в некое подобие порядка. Задохнувшись от последовавшей потом боли, я все никак не могла разжать руки, и отползти, чтобы прекратить это. Я словно перестала быть собой, и стала лежащим передо мной мужчиной, вспоминающим всю его жизнь. Я тонула, я теряла себя, еще чуть- чуть, и вскоре ничего не останется от Амире Амаэльо, еще чуть-чуть, и на планете Земля, в селе Тарасово, Ленинградской области будет жить два Николая Павловича Лисицына.