В постели с врагом
Шрифт:
За все эти дни аппарат зарегистрировал лишь три сообщения. Одно — от старой школьной подруги, которая только что услышала о разрыве помолвки и теперь жаждала «кровавых» подробностей. Второе — от сводной сестры. Та раздраженно спрашивала, не соизволила ли Лилиан опомниться, и если нет, то кто тогда заплатит за белое кисейное платьице для ее ненаглядного чада, сшитое специально к церемонии бракосочетания…
А третье — кто бы мог подумать? — оказалось от Юджина. Нет, он не возмущался, не угрожал — напротив, мягко урезонивал неразумную. Дескать, оба они повели себя не лучшим образом, но вот он, например, готов забыть прошлое и начать все сначала.
Открыв рот от изумления, Лилиан дослушала до конца излияния бывшего жениха, а затем нажала на кнопку «Стереть сообщение», да с такой силой, что едва не сломала ноготь. Она искренне полагала, что одного упоминания о Коринне окажется достаточно, чтобы подлец навсегда исчез с ее горизонта. Но, как выяснилось, элементарные представления о порядочности Юджину были чужды, и он так и не понял, что с ним не желают больше иметь ничего общего…
Лилиан все еще кипела от негодования, когда в дверь позвонили. Она поспешила в прихожую, на ходу репетируя любезную, учтивую улыбку. Не хватало еще, чтобы незнакомая женщина при виде ее перекошенного от ярости лица в испуге бросилась бежать, куда глаза глядят!
Лилиан распахнула дверь и при виде того, кто стоял на пороге, улыбка застыла на ее губах, а сердце превратилось в пульсирующий сгусток боли.
— Воnjоuг, — произнес Гийом де Монфор.
При звуке этого знакомого, с волнующей хрипотцой, голоса, молодая женщина разом вышла из ступора. Она схватилась за медную ручку, намереваясь захлопнуть дверь, но гость оказался проворнее и куда сильнее.
Гийом вошел в прихожую, невзирая на все попытки хозяйки квартиры помешать ему.
— А вот теперь можешь закрыть дверь, — невозмутимо произнес он.
— Убирайся прочь! Убирайся немедленно! — голос Лилиан не мгновение прервался. — А не то я позвоню в полицию… скажу, что ты ворвался в квартиру…
— Никаких следов взлома или насилия я не вижу, — пожал плечами Гийом. — Я скажу полицейским, что у нас очередная «семейная» ссора. И угадай, кому они поверят?
— Тебе никак нельзя здесь оставаться, — поспешно произнесла Лилиан. — У меня назначена деловая встреча… — Она вскинула глаза на непрошеного гостя, и в сердце ее всколыхнулись самые худшие подозрения. — А назначена ли? — Лилиан со всхлипом перевела дыхание. — О Господи, просто не верится! Ты вторично поймал меня в одну и ту же ловушку! Квартира вовсе не покупается и никакой миссис Бэнкс с мопсами в природе не существует, верно?
— Миссис Бэнкс вполне реальная женщина, а вовсе не порождение моей фантазии, как, впрочем, и ее собачки. И она, в самом деле, намерена купить твою квартиру, — заверил ее Гийом. — Вот только насчет мебели нам пришлось слегка приврать…
— «Нам»? — язвительно повторила Лилиан. — Сдается мне, такой искушенный мошенник, как ты, в сообщниках не нуждается!
— Если надеешься вывести меня из терпения, чтобы я развернулся и ушел, то ты просчиталась, — медленно произнес он. — Я пришел поговорить с тобой, моя Лилиан, и не уйду, пока ты меня не выслушаешь, — Гийом немного помолчал. — Вот только беседовать в прихожей не в моих правилах. Пойдем в гостиную.
— Да говори, сколько хочешь! — бросила Лилиан, не трогаясь с места. — Только вот слушать тебя я вовсе не обязана!
Карие глаза опасно сверкнули.
— Осторожнее, mа cherie. С меня станется отнести тебя в гостиную на руках!
Лилиан колебалась не долее мгновения. При мысли о том, что Гийом прикоснется к ней, подхватит ее на руки, она задрожала. Этого испытания ей не выдержать, никак не выдержать!
Гордо вскинув голову, Лилиан прошествовала в гостиную и встала у окна, скрестив руки на груди. Гийом, остановившись в дверном проеме, окинул ее с ног до головы придирчивым, изучающим взглядом. Непроницаемое лицо его напоминало каменную маску.
— Ты похудела, — отметил он.
Повернувшись к нему спиной, Лилиан прижалась пылающим лбом к холодному стеклу.
— Не твое дело, — тихо произнесла она. — Кроме того, это преходяще, — при этих словах молодая женщина едва не разрыдалась: сколько горькой иронии они в себе заключали!
— Ты не больна?
— Нет. Я, к слову сказать, только что прошла комплексное медицинское обследование. Я совершенно здорова, — Лилиан повернулась и вызывающе посмотрела на него. — Извини, если разочаровала тебя. Ты, наверное, надеялся, что я изнывая от тоски по тебе, места себе не нахожу от горя, о самоубийстве подумываю. Какой жестокий удар по твоему самолюбию — перелететь через океан и обнаружить, что я живу своей собственной жизнью, вполне счастлива и всем довольна!
— Зачем ты продаешь квартиру? — спросил Гийом.
— Надумала сменить обстановку, — пожала плечами Лилиан. — Это все, что ты хотел узнать? Не проще ли было прислать какого-нибудь своего сотрудника с анкетой? Я бы поставила галочки в нужных клеточках — и все, порядок!
— Никакие галочки и клеточки не рассказали бы мне, как сильно ты на меня зла.
— Нет, конечно. Зато встречаться лично не пришлось бы. — Лилиан покачала головой. — Зачем ты приехал? Мог бы и догадаться, что я видеть тебя не желаю.
— Да, — тихо промолвил Гийом, — этого я и боялся. Поэтому и отложил свой приезд на два месяца. Я подумал, что, если дать тебе время, ты слегка остынешь и позволишь мне объясниться.
— В объяснениях нет ни малейшей необходимости. Твоя тетка на подробности не поскупилась. Я знаю все, так что можешь возвращаться туда, откуда приехал.
— Ты все-таки отказываешься меня выслушать, — удрученно вздохнул Гийом. — Даже после всего того, что мы друг для друга значили…
— Я знаю, что значил для меня ты, — горько усмехнулась Лилиан. — А теперь благодаря госпоже баронессе доподлинно выяснила, что значила для тебя я. И говорить тут больше не о чем.
— Нет, есть о чем! — резко возразил Гийом. — Я мчался из Орлеана, чтобы рассказать тебе все, чтобы во всем признаться и вымолить прощение. И что же я обнаружил по приезде? Что ты сбежала, а в замке переполох!
— Ох, прошу тебя, не надо! — Лилиан дрожала всем телом, проклиная себя за предательскую слабость. — И я должна этому поверить? — она покачала головой. — Довольно лжи, Гийом! Второй раз ты меня полной дурочкой не выставишь.