Чтение онлайн

— О чем ты говоришь?

— О том, что Сейра всегда ходила в синяках, — Вэнни снова села. — Под одеждой их не было видно, но когда она плавала или принимала душ, она вся была в синяках — на груди, спине, бедрах. Ей было ужасно трудно плавать.

— Так вот почему он ударил тебя.

— Почему?

— Потому что ты сказала ему, что Сейра всегда была в синяках.

— Но я не говорила этого! Я вспомнила об этом только когда он был здесь, и я стала готовить кофе. Если бы я вспомнила раньше, разве ж я пригласила бы его! Она рассказывала, что у нее много работы по дому и в саду и у нее очень легко появляются синяки. Она была блондинка, вот мы и подумали.

— Я лучше пожарю мясо.

— Нет! Он может вернуться! — завопила Вэнни. — Ты не можешь себе представить, что это было такое, когда он напал на меня. Он такой высокий и здоровый.

— Он не вернется. Он теперь думает, что мы позвонили в полицию и она вот-вот сядет ему на хвост. — Джейн вздохнула. — Ну хороша. Мы переночуем у моих. А если ты так боишься, то мы можем остаться у них и подольше. Мне теперь наплевать, что они думают, а тебе будет близко от работы. Да и университет рядом. Мы тебя положим баиньки, и ты хорошенько выспишься. Я все же думаю, что нам следует дать знать в полицию.

— Со мной все в порядке, — Вэнни встала. — Твои больше не пришлют тебе денег, если узнают, что я здесь. Чем ты будешь тогда платить за учебу? Кроме того, он ничего не сломая.

— Разве ты не говорила, что он сумасшедший — то подкарауливал тебя, то вел бесконечные разговоры о своей жене. Тебе лучше собрать все необходимое на первое время. Косметику положи. Она тебе завтра понадобится.

— Он выглядел совершенно обычно, — сказала Вэнни. — Симпатичный. Машина у него новая. Он ехал за мной. Но если бы я вспомнила вовремя эти синяки у Сейры. — Она вздрогнула. — Он все-таки ненормальный.

— Собирайся и оденься поприличнее.

Вэнни бросила компресс со льдом в мойку, где уже лежали грязные тарелки, и сняла с веревки мешок с надписью: ВЭННИ — ПЕРЫШКИ.

— Она записалась в бассейн под своей девичьей фамилией. По крайней мере, я думаю, что это была ее девичья фамилия. Я еще сказала тебе, что это странно с ее стороны.

— Может быть, не хотела, чтобы он знал.

— А узнала я его по фотографии в газете, где они были сняты вместе. Наверное, мне не надо было вообще ему ничего говорить. Он сказал, что Сейра влюбилась в какого-то другого мужчину. Скорее всего, она не хотела, чтобы он узнал что-нибудь.

Шмыгая носом, Вэнни складывала в чистый пакет для мусора одежду и косметику.

— Так она же утонула.

— Ну да, — согласилась Вэнни. — Даже если он теперь что-нибудь узнает, это уже не имеет никакого значения.

Она потрогала свое опухшее лицо.

— Пошли, — сказала Джейи

Вэнни держала на руках коробку с Той, что гуляла сама по себе, и ее котятами. Машину вела Джейи. Родители Джейн встретили их натянуто, как обычно, но Джейн надоело врать. Мать Джейн постелила Вэнни в комнате для гостей и все поглядывала на ее подбитый глаз. Джейн была уверена, что они сгорают от любопытства, стараясь узнать, почему они уехали. Ну и пусть себе сгорают.

— Любящие пташки слегка поцапались? — хихикнул младший брат Джейн, собираясь ложиться спать.

Джейн покормила Вэнни супом, положила ей снова холодный компресс и присела на постель, поглаживая ее волосы, пока та не заснула.

В доме было тихо. Джейн пробралась на цыпочках в свою комнату. Мать оставила ее без изменений со времени учебы Джейн в школе. Ее куклы сидели рядком на кровати, глядя на нее своими глазками и обнимая друг друга своими ручками.

За раму зеркала были заткнуты снимки мальчиков, которых она знала, призы за участие в викторинах и все остальное, что должно быть в комнате старшеклассницы.

Джейн решила не беспокоить кукол. Она накинула ночную рубашку, сполоснула лицо и осторожно открыла дверь в комнату Вэнни. Она знала, в каком положении дверь может заскрипеть.

В комнате для гостей спали только родственники, которые время от времени их посещали. Эта комната как бы не была частью дома. Цветы были пыльные.Пыль покрывала большую Библию на столике возле окна и аккуратную стопку полотенец, лежавших там же. «Надо быть готовым принять гостей в любое время, — говаривала ее мать. — Гостеприимство. Гости должны чувствовать себя как дома».

Та, что гуляла сама по себе, спала вместе с котятами в коробке под столом.

Вэнни слегка похрапывала. Она плохо дышала носом после всех событий. Джейн забралась под одеяло рядом с ней. Осторожно она просунула руку под голову Вэнни, голова Вэнни оказалась у нее на плече, а ее теплое тело согрело Джейн. Они безмолвно, как куклы, лежали в комнате для гостей, одна с закрытыми, другая с открытыми глазами.

Он совершенно не контролировал себя. Машина шла быстро, холодный сентябрьский ветер врывался в опущенное окно. Совершенно ненормальная погода для начала сентября. Теперь кровавый туман схлынул, и он понял, что он натворил.

Конечно, эта сука позвонит в полицию. Она стояла там под своими ненормальными мешками и вопила, прикрывая лицо руками — такая обязательно заявит в полицию.

Но время на то, чтобы заскочить домой, взять кое-что из одежды и уехать, у него было.

Он оставил машину в квартале от дома и вошел с заднего крыльца. Побросав одежду в чемодан, он вытащил из ящика «магнум» сорок четвертого калибра. Это было оружие — настоящая пушка. Но нужна ему была его маленькая беретта двадцать пятого калибра с орлом на рукоятке. Он нашел беретту и обойму для нее, выбил оба донца у банки из-под апельсинового сока, затолкал туда металлическую мочалку для чистки посуды и оставил дом. По дороге из города он остановился у автоматического банковского терминала, запасся наличностью и двинулся в сторону океана.

— Дурак чертов, — сказал Мартин вслух, свернув на шоссе, ведущее к Манхассету. Эта сука из супермаркета не хотела ничего ему рассказывать, вот он и ударил ее.

Дурак чертов. Сейра. Она сделала из него дурака, а теперь спит с кем-то другим, а ее прекрасное тело…

Она научилась плавать. Эта маленькая испуганная крольчиха Сейра говорила ему, что у нее по понедельникам занятия в Бостонском университете и по средам и пятницам тоже, а сама ходила в бассейн или целовалась с каким-то мужиком, лежа под ним и смеясь над Мартином Берни.