Чтение онлайн

Пусть захлебнётся в красном зареве стекла.

И охмелён ансамбль ума и палев Пулитц-

Эр. Холен мой башмак, Er вылинял со зла

На оголённый рёбер частокол деревьев –

Ноябрь-стервятник обжирает плоть листвы.

Я сщипывал ртом облаков туманных перья

И набивал карманы ими, но, увы,

Луны конфорка отказалась плавить космос,

Да и пиастры, как назло, все без цены.

Infans стальной в пелёнках рельс глаголет возглас:

Мунк сыт, moon холоден, я бледен, а иных

И вовсе не исчислить качеств. Жалкий пегий

Лунь, закалённый счётом «шесть» на башне, сир.

Как бы заснеженный Онегин нежит в неге

Арго тоски, меня влекущей на Из/мир/

А я безмолвен в коробе сороконожном.

Планета кружится в ночи, как колесо.

Как колесо мосты, введённые подкожно,

Вливают в твердь жужжащий лязг стальных рессор.

И околесит колесницу колесом на

Колесе окрест. Я выкатился с треском

Вон шестернёй хрустящей. И была бессонна

Хмарь воздуха, игла дороги. Дескать:

«Воздам всему, что растеряло краски в полдень».

И эго-отомщённый пил я сточных труб

Исток зрачком, выкрадывал эфир, что день

Запамятовал в окнах. Срывал брань с губ.

Хватал скрипящую пивную балюстраду,

Когда стекал из полуштофа горизонт.

Крамола утра добавляла ветра яда

В безветренный и каменный Эвксинский Понт.

Пинт плеск лелеял ухо, ухал контрабасный

Смычок. Рвала поплин небес моя Лилит –

Твой облик увядал, побасенный, контрастный,

В сетях рассвета, лижущего монолит/

Ли я желал, Лилит, когда раздаривал звон

Голоса тебе я своего впотьмах? Молчит

Теперь он по ночам. А ты, Лилит? Что сон?

Ведь я им тоже пренебрёг, Лилит. «Лилит!» –

Лил

Сумрак…

< 2008 >

Переложив все мыслимые встречи

На музыку, мой друг вложил себя

В портрет, где снова выпал нечет

Из одного себя. Особенно любя

Осматривать простор, как целое,

Глаза, не глядя ни на что отдельно,

Вошли в экран, в смолисто-белое,

Овладевая вечером. Пастельно

Ввалился вылощенный телефон

В молчание. Смеркалось и дичало,

И время в стыке четырёх времён,

Как будто в старь, всё так же остывало

На улице, под снежный вой и хруст,

На лицах, под печаль и зависть.

И угол дома был, как прежде, пуст,

И циферблаты эхом отзывались.

Не вымолвив ни слова, покатились

Два одиноких взгляда в вертикали,

В тартарары созвездий, что не сбылись,

Да и навряд ли вообще сбывались.

Где каждое суть одного предмета,

Где в целом логика в создании –

Там в частности весь горизонт рассвета

Незаменимость метит в осознании

Всех очертаний, колкостей пейзажа.

А в остальном: всё так же любоваться

Собой, как небом, да бумажным

По ветру флюгером таскаться,

Переложив все мыслимые встречи

На музыку… И голубиный вечер,

Коль не убьёт, так всё же покалечит

Одноимённый, безраздельный нечет…

< 2007 >

В загаженный фаянс мазни окна,

Очнувшийся в клозете утра,

Тошнился я иссохшим ртом до дна,

До сна ли, до вина… До ультра-

Перламутра скрещен локон неба.

Разломлен скорлупой идальго –

Полумрак. Хрип мостового слепа

Взрезает остроформой Фалька[9].

Лимон ума гримасничает на

Выпотрошенном бесчинстве рта –

Не хватит брызгам сока полотна.

Тот холст… и пусть деталь не та.

Toth на лета не делится. Пуста

же пена с губ, но бесконечна.

Хоть грохнись в обморок, но всё под стать

Бить грунт устами. Безупречно

Фитиль бикфорда полыхал копной

Волос; взрывая мир, пенсне на

Нос надвинул Pan. Надвинул нос строй

Форм на бельма, что драп… на стену.

Я падал в забытьи ничком, хватал,

Как Караян, за воздух –

Плоть воздуха рвалась. Трубы металл

Конец ознакомительного фрагмента.