Чтение онлайн

– Да!

Логачев подошел к сейфу, набрал на замке код и открыл дверцу. Внутри действительно лежала бомба с часовым механизмом. При открытии дверцы она активировалась, и на маленьком электронном табло начали сменяться цифры, отсчитывая время в обратном порядке: 299, 298, 297…

– Таймер поставлен на пять минут, а бомба – ерунда, самоделка. Я, признаться, ожидал большего, – заметил полковник, принимаясь за работу. Я внимательно, не отрываясь, следил за его крепкими пальцами, двигавшимися легко, уверенно, с профессиональной сноровкой. "Мне бы такие навыки в августе 2004-го [22] , – с завистью подумал я. – А то гадал на «бобах», какой провод резать – синий или зеленый. Слава богу, угадал! А здесь-то и проводов, похоже, нет. По крайней мере, на виду".

Спектакль продолжался недолго.

– Все, – спокойно констатировал Логачев, щелкнув ножницами где-то в глубине механизма. Смертельный отсчет прекратился. На таймере застыла цифра 252… (За сорок четыре секунды управился. Ни фига себе!!! – Д.К.)

– Ну, Дмитрий, хоть что-нибудь понял? – обратился ко мне Петр Васильевич.

– Если честно, самые крохи, – сознался я. – Можно задавать вопросы?

– Лучше не теперь. Настроение не то, – покачал головой Петр Васильевич. – Давай поищем то, зачем пришли!

Он вынул из сейфа бомбу с плоским днищем. Под ней, в прямоугольном углублении, лежала старательно упакованная, несколько раз обернутая в фольгу видеокассета.

– Не соврал Барсуков, – хрипло произнес полковник. – Вот оно… Доказательство!

– Надо еще просмотреть, – заметил я.

– Да, да, правильно.

Логачев положил обезвреженную бомбу обратно на место, запер сейф, закрыл вход в потайную комнату…

Непроизвольно бросая взгляды на открытую камеру, мы покинули подвал, поднялись на четвертый этаж к себе в комнату, осторожно распаковали кассету и вставили ее в видеодвойку…

Под потолком светила хрустальная люстра. В огромном бронзовом подсвечнике горели одиннадцать черных свечей. Стрелка старинных настенных часов приближалась к полуночи. У низенького, накрытого крахмальной скатертью столика сидели на подушках двое: Вилен Тимурович Новицкий и его личный секретарь Олег Савченко, знакомый мне по фотографии. Оба во фраках, в белых манишках, тщательно умытые и причесанные. И тот, и другой старались держаться торжественно, но не могли скрыть лихорадочного возбуждения – время от времени потирали потные ладони, косились на часы и перебрасывались какими-то фразами. (Запись была без звука.) На столике перед ними стояли солонка, перечница, а также лежали десертные ложечки, два инкрустированных серебром молоточка и большой хирургический скальпель.

Так продолжалось примерно с минуту.

За это время я внимательно присмотрелся к интерьеру и понял – съемка происходила в столовой, находящейся через стенку от нас.

Без тринадцати двенадцать кусок стены сдвинулся в сторону и в столовую вошел Николай Булдашевич. В левой руке он нес маленький, похожий на докторский чемоданчик, а правой придерживал за шиворот бледную, перепуганную девочку лет десяти в ночной рубашке.

При виде ребенка сидящие у стола еще больше оживились… Вилен Тимурович сглотнул слюну, заерзал задом по подушке и нетерпеливо махнул рукой Булдашевичу. Тот резко толкнул девочку к олигарху.

В следующее мгновение Новицкий схватил один из молотков и с размаху ударил ребенка по голове. Девочка закричала, метнулась к Савченко, как бы ища защиты, но получила второй удар, сильнее прежнего, и без сознания рухнула на пол.

Булдашевич раскрыл чемоданчик, достал оттуда увесистый рулон и, склонившись над девочкой, обмотал ее тело широкой черной лентой, оставив открытой лишь голову. Затем взял со стола скальпель, ловко срезал верх черепной коробки, подтащил тело к сидящим на подушках, отошел в сторону и лениво облокотился о стену. Часы начали отбивать полночь.

Новицкий с Савченко заткнули за воротники салфетки, вооружились десертными ложечками и принялись жадно поедать мозг еще живого ребенка, посыпая его перцем, солью, весело посмеиваясь в процессе и со смаком облизывая залитые кровью руки [23] . Людоедская трапеза продолжалась минут двадцать. Наконец нелюди насытились. На окровавленных мордах расплылись широкие, блаженные улыбки. Новицкий снова махнул рукой. Булдашевич отклеился от стены, остатками ленты замотал выеденный череп, стянул сверток несколькими ремнями, взвалил мертвое тельце на плечо и скрылся в туннеле. На этом запись обрывалась…

– Выр-родок! – подавив позыв к рвоте, прорычал Логачев и с ненавистью посмотрел на экран монитора. Людоед по-прежнему спал: мирно и безмятежно, чему-то улыбаясь во сне.

Успевшие смениться караульные бдили с автоматами на изготовку. Дежурный врач негромко похрапывал в своем кресле.

– Ты только взгляни, Дмитрий, на его довольную харю! – Рык Васильича сорвался на хрип.

– Оно уверено, что опасность устранена, – мрачно произнес я. – Оно больше не боится затаившихся в доме убийц, а посему расслабилось и видит приятные сны.

– К примеру, как мозг у живого ребенка жрет! – скрипнул зубами Логачев. – В тепле, в комфорте… Десертной ложечкой…

– И это мерзкое существо мы охраняем! – эмоционально воскликнул я. – Фактически у смерти из лап вырвали… О господи! Недаром я постоянно чувствую себя… Как бы лучше выразиться?!. Словно работаю под пыткой!

– В режиме "Б", – глухо поправил Логачев. – Слово "пытка" в документах не употребляется… Хотя, чего я глупости болтаю! Тебе же не писать отчет о болезненном состоянии души!

– Ну, а твоя душа как? – тихо спросил я.

– То же самое! Если не хуже…

Секунд десять мы оба молчали.

– Кстати! – вдруг встрепенулся я. – По-твоему, Нелюбин знает, на чем именно подловили олигарха?!

– Скорее всего, нет. Борис Иванович очень любит детишек. И если бы увидел ТАКИЕ кадры… Ты, Дима, лучше скажи откровенно. Тебе хочется того же, чего и мне?!

– В смысле, по-тихому устранить Новицкого? Конечно, хочется!!! Но… Тогда мы крупно подставим генерала. И приказ нарушим. А мы, не забывай, присягу принимали!