Чтение онлайн

– Я не понесу, сразу вам говорю.

– Да тут до кареты недалеко…

– Хоть далеко, хоть близко – не понесу. Леди Ростби попросите вам помочь.

Леди Ростби, словно почувствовав, что речь идет о ней, обернулась, и лицо у нее, занятой торгами, было настолько зловещее, что Алазель поежился.

– Она не так страшна, как кажется, – с ехидством добавила я. – Ну же, смелее.

– Нет уж, воздержусь, – маг оказался довольно проницательным. – Мне выделили деньги на вашу встречу, так что найму грузчиков.

Я чуть не задохнулась от возмущения, но, пока раздумывала, как же уколоть мага, момент безнадежно упустила.

Когда мы погрузились в карету, я решилась спросить у Алазеля.

– Разве вы не можете заставить чемоданы лететь за каретой? Мне казалось, маги всемогущие.

– Могущие, да не все, – хохотнул Алазель, но наткнулся на недовольный взгляд леди Ростби и нахмурился, придавая себе серьезности. – Слишком много сил тратится на направленный полет предмета. Мы с собой артефакты обычно носим, но на такое количество чемоданов я не рассчитывал. Здесь не один артефакт, а целый мешок брать надо было.

– Мы налегке, – заявила леди Ростби. – Иначе бы вы даже мешком не обошлись.

– Ну да, всего лишь две кареты, – пробурчал Алазель.

– Мисс Росс, так чья фигура была на набережной? Вы мне так и не ответили и не думайте, что я забыла.

– Как можно, – сухо ответила я. – Это скульптура посвящается всем женщинам, которые ждут возвращения мужей из плавания.

– Верно, – леди Ростби довольно кивнула. – Я уже говорила: скульптура довольно похабная, разве можно выставлять такое на всеобщее обозрение? Вы развращаете подрастающее поколение.

Взгляд моей компаньонки был направлен на Алазеля, и жар, с каким леди Ростби вещала, будто бы намекал на то, что исключительно придворный маг развратом и занимается. Алазель смутился, крякнул и сделал вид, что не понимает о чем речь, мы с ним словно бы по команде отвернулись к окну и промолчали.

А за окном проносился Гельсинорс. Я мало видела городов в своей жизни, но этот мне, безусловно, нравился. Широкие мостовые, вымощенные белым камнем и украшенные неизвестными мне растениями. Высокие деревья с разлапистыми кронами, которые зеленели и цвели несмотря на то, что на континенте весна еще не вступила в свои права.

Нравились мне и люди, которые прогуливались по улицам города. Они все были высокие, загорелые, красивые и одевались в яркие одежды. Ни одна из женщин не носила зонтиков, что при таком палящем солнце в столице было бы недопустимо. Даже в карете я слышала, как громко заритане разговаривают, какая быстрая и смелая у них речь.

Не выдержав, я откинулась на спинку диванчика и закрыла глаза. Князя еще не видела, но уже отлично понимала, что не подхожу ему по всем статьям. Не могу сказать, что я надеялась выйти замуж по любви, все же дурочкой никогда не была и понимала, зачем меня отправили в Гельсинорс, но цвела внутри надежда, что муж мой хотя бы симпатию ко мне сможет испытывать. Глядя на заританских женщин, я понимала, что в сравнении с ними буду выглядеть бледной тихой молью.

Настроение стремительно портилось.

Я упустила момент, когда мы приехали во дворец, так как была расстроена. Просто карета остановилась и открылась дверь, приглашая нас на выход. Алазель вышел первым, а леди Ростби вдруг схватила меня за руку.

– Мисс Росс, – прошипела она, – помните, что вы законная невеста князя. Не наделайте глупостей.

Я слабо улыбнулась – паника накатывала волнами и создавала ощущение тошноты. Леди Ростби словно бы почувствовала мое состояние и смягчилась.

– Не переживайте, князю некуда деваться.

– Слабое утешение, – едва пробормотала я.

Я боялась, что нас сразу же, как выйдем из кареты, подхватят под руки и препроводят к князю, но нет. У князя был день рождения, людей прибывало много – следом за нашей тут же остановилась еще одна карета, и нас то ли не распознали, как столичных гостей, то ли не так уж лорд Рафт и спешил встретиться с чиновником.

Нас отвели в выделенные комнаты, они были смежными, и все бы хорошо, но леди Ростби потребовала, чтобы прислали горничных. Я краснела, бледнела, пока она верещала в коридоре, но наконец не выдержала и скрылась в предоставленной мне комнате.

В ней царила благословенная тишина, я просто выдохнула и пару минут постояла, наслаждаясь покоем. Комната была стандартная: гостевая – прихожая-кабинет, спальня и небольшая ванная. Мои чемоданы еще не принесли, и у меня было время освежиться после дороги.

В пансионе слуг не было, я привыкла обслуживать себя самостоятельно, так что, не дожидаясь горничной, которую, уверена, леди Ростби для нас выскандалит, разделась и прошла в ванную. Пока вода набиралась, я понюхала все баночки и скляночки, расставленные на полках и отставила в сторону понравившиеся. Где-то в чемоданах ждали своего часа духи, масла и мыло, которые подобрала для меня леди Ростби, но ждать их я не собиралась.

Когда я вышла из душа, мои чемоданы уже стояли горкой посреди спальни, хотя никаких посторонних звуков слышно не было. Следовало задуматься – как я могла не услышать грузчиков. Одно из двух – то ли в ванную не попадают звуки, то ли чемоданы перенеслись с помощью магии.

В дверь постучали, и в комнату протиснулась девушка. Красивая, фигуристая, с длинными черными волосами, заплетенными в две толстые косы. Мне даже стыдно стало за свою расстрепанную прическу.

– Добрый день, – девушка сделала неловкий книксен. – Прошу прощения, что пришлось ждать, просто на вас никто не рассчитывал… ну, что из столицы тоже девица приедет да еще и две… хотя вторая не девица вовсе, а рашнарах во плоти… ой.

– Довольно, – я поглубже завернулась в полотенце. – Я в состоянии принять ванную самостоятельно, помогите мне только привести в порядок одежду.

– Это конечно, – девица бросилась разбирать чемоданы. – Только спешить нужно, князь вас к себе уже требует.

– Как к себе? – испугалась я. – Но мы ведь только прибыли. Мне требуется хоть немного оправиться.

– А так к себе. Как вскричал: где этот столичный дрыщ? Сколько еще ждать его нужно. Так Орфин… это камергер наш и побежал. Мы ему говорили, что предупредить надобно, что вы девица – вам же времени поболее-то нужно, чтоб собраться, но Орфин только злился, плевался и говорил, что хоть девица, хоть мужик, а к князю чтобы привели.