Чтение онлайн

На мгновение Александра почувствовала укол совести оттого, что негодование и ярость отца не встретили в ее душе ответного отклика. Опустив глаза, чтобы не выдать своих чувств, она добавила сливки в кофе и с удовольствием сделала глоток любимого напитка.

– Сэр Донелли всего лишь обычный человек, – ей вдруг захотелось успокоить отца, – а ты член палаты лордов, пользующийся всеобщим уважением. Почему же тебя это так задевает?

Лорд Уэр резко подался вперед, и стул под ним жалобно заскрипел. Александра встревожено посмотрела на отца: его лицо было мертвенно-бледным. Лорд Уэр всегда довольно чувствительно относился к классовым различиям, настаивая на соблюдении необходимой субординации, но столь бурная реакция на статью о Кристофере Донелли явно не имела отношения к проблемам социального неравенства.

Александра отставила чашку с кофе.

– Папа, что случилось?

– Я не могу добиться финансирования ни одного проекта в музее. Кроме того, мое членство в клубе приостановлено...

– О, папа...

– Банк отказывается выдать мне заем по закладной на этот дом в нынешнем году. Я сохранил за собой родовое поместье Уэр, но исключительно потому, что оно не подлежит отчуждению. А теперь меня поставили перед фактом. – Лорд Уэр ткнул пальцем в газету. – Совершенно случайно я узнаю о том, что Донелли вошел в совет попечителей музея, и, заметь, узнаю не от Атлера, а из этой проклятой газеты.

Александра отодвинула в сторону тарелку с едой. Собственные проблемы мгновенно отошли для нее на второй план. Она ни на секунду не поверила, что ее отец неожиданно стал объектом чьего-то преследования. Банки продают и покупают закладные, это вполне естественно; если бы отец не влез в такие большие долги, прежде всего по причине своих многочисленных экспедиций в последние годы, он бы не оказался сейчас в затруднительном положении.

Недоразумение с членством в клубе тоже в порядке вещей: чаще всего это происходило по вине каких-нибудь мошенников, пытающихся пустить в оборот клубные деньги. Но Александра не стала разубеждать отца.

– Может быть, тебе все же следовало посещать собрания попечителей в прошлом году? – осторожно сказала она.

Лорд Уэр с силой ударил кулаком по столу, заставив Александру вздрогнуть.

– Запомни мои слова хорошенько: Донелли вошел в совет попечителей вовсе не из любви к древностям – у него свои цели, и не зря он сейчас ошивается в Лондоне.

– Еще одно пожертвование в фонд Британского музея никак не отразится на твоей роли в совете попечителей. Абсурдно, что ты все еще так сильно ненавидишь Донелли, – наверняка он приехал в Лондон, чтобы ввести в свет свою сестру. Совершенно естественно, что он пытается использовать все свои связи...

– Так ты с ним виделась?

Александра хотела снова приняться за еду, но внезапно почувствовала, что не сможет больше проглотить ни куска.

– Вчера в музее... – Она исподлобья взглянула в глаза отцу, который недоверчиво уставился на дочь, потрясенный ее признанием. Гнев и уязвленная гордость заставили его покраснеть.

– Так вот почему ты здесь, в моем доме, за моим столом, защищаешь его!

Захваченная врасплох этим неожиданным обвинением, Александра принялась сбивчиво оправдываться:

– Я никого не защищаю, папа. Мистер Донелли вернулся в Англию много лет назад – стал бы он ждать столько лет, чтобы обрушить на твою голову громы и молнии?

– До сих пор я был уверен, что у тебя гораздо больше здравого смысла, дочь моя. – Лорд Уэр раздраженно бросил салфетку на стол и поднялся. Его могучая фигура, казалось, заполнила собой все пространство комнаты. – Ты никогда не знала, что представляет собой Донелли, не знаешь и теперь. Попомни мои слова, ему ненавистна даже земля, по которой мы с тобой ступаем. Да-да, мы оба.

Не в силах вымолвить ни слова, Александра молча провожала отца взглядом, пока он гордо шествовал к выходу из комнаты. Прошло несколько долгих минут, прежде чем она со смущением обнаружила, что находится в центре пристального внимания слуг, столпившихся у буфета в ожидании приказаний.

Нервно скомкав полотняную салфетку, Александра молча уставилась в свою тарелку.

– Еще кофе, мэм?

– Спасибо, Альфред.

Она едва заставила себя прикоснуться к чашке: ей было неловко и досадно, что отец так грубо вел себя в присутствии слуг. Продолжая угрюмо хранить молчание, она обвела глазами стол. Кристофер Донелли насмешливо смотрел на нее с газетной полосы; и вдруг все, что она поклялась себе забыть навсегда, вновь ожило в ее памяти, как будто и не было тех долгих лет, которые она провела живя столь замкнутой жизнью.

Кончики губ Александры невольно поползли вверх, изобразив подобие улыбки. Так много людей с восторгом приняли бы известие о том, что Кристофер потерпел поражение; но его не так-то просто было уничтожить. Что до нее, то она искренне желает ему успеха.

Придвинув газету поближе, Александра бережно разгладила смятые листы. Почти десять лет прошло с тех пор, как Кристофер ушел из ее жизни, так ни разу и не обернувшись. Девять лет, шесть месяцев и две недели. Срок Александра не подсчитывала до вчерашнего дня, когда они случайно столкнулись в музее.

Кристофер Донелли был единственным мужчиной в ее жизни, которого она по-настоящему любила. Свободно владеющий пятью иностранными языками молодой офицер, Кристофер получил назначение в Танжер, где служил под началом ее отца. Британская дипломатическая служба в Марокко была призвана защищать интересы короны в этой стране, где, как в плавильном котле, слилось воедино множество различных культур. Именно здесь Александра, которой тогда только исполнилось семнадцать, впервые встретила и страстно влюбилась в блестящего красавца офицера. Вскоре они тайно поженились.

И тут же Божья кара настигла их обоих. Кристофер, пользовавшийся всеобщим уважением и имевший безупречную репутацию, был изгнан с позором прежде, чем их тайный брак получил широкую огласку.

Замужество Александры закончилось с рождением сына. Молодая женщина с трудом переносила беременность, и младенец появился на свет преждевременно. Он не прожил и одного дня. К тому времени его матери едва исполнилось восемнадцать.

Погрузившись в воспоминания, Александра безотчетно сжала в руке серебряный медальон, спрятанный за корсажем. Теперь ее удел – одиночество.