В сетях аферы
Шрифт:
– Ты что меня, посмешищем что ли сделать хочешь? Се-ома, – передразнивая, тоненьким голоском протянул Семен Семеныч, – какой я тебе здесь Сема? А? Этот молокосос итак надо мной постоянно посмеивается! Вчера вот в бутылку из под портвейна воды налил и под стол поставил, я – хвать, ну, думаю, сюрприз! Хлебнул и чуть не поперхнулся от досады. А он: «Это для поливки цветочков, товарищ капитан, водичку-то отстаивать надо!» Вот сволочь! А теперь по твоей вине еще и Семой за глаза звать будет! Я так борюсь за свой авторитет среди молодежи! А ты… Со своей извечной нежностью! Лучше крикнула просто, по-мужски: «Три Семерки!» – и все тут. А то…
– Семен Семеныч! Да ладно тебе, что-то ты не на шутку разошелся! Успокойся! – смеясь, сказала Милославская.
– Ла-адно, ла-адно, – передразнивал разбушевавшийся Руденко. – На самом деле, ладно! – более спокойно, но, тем не менее, взволнованно произнес он через несколько секунд. – Готова? – Три Семерки сурово посмотрел на Валерию и вопросительно кивнул головой. – Они все здесь. Всего пятеро.
Вершинина, взбудораженная чересчур агрессивным поведением капитана милиции, стояла немного позади Яны и с видом перепуганного кролика смотрела в пол. Казалось, для нее лучше сейчас провалиться сквозь землю, исчезнуть навсегда, чем идти на очную ставку с потенциальным преступником под опекой не менее отвратительного ей в данный момент Руденко. Девушка уже успела ощутить циничное безразличие и холодность милиции к ее ужасной личной трагедии, им казавшейся повседневной банальностью.
Валерия умоляюще посмотрела на гадалку. Семен Семеныч, заметив это и поняв, что погорячился, произнес:
– Не бойся, в обиду не дам! Тем более Яна Борисовна с нами! Она все опасности предвидит, – Три Семерки ухмыльнулся.
– Семен Семеныч, – поспешила сообщить Милославская, – дело в том, что я еду домой…
– А что это у тебя? – перебил Руденко, только сейчас заметивший стопку газет в руках подруги.
– Ты не даешь сказать! Еду домой, чтобы заняться этим и…
– Что-нибудь новое? – вновь перебил Три Семерки.
– Ты не исправим! – разочарованно покачивая головой, протянула гадалка. – Короче – у меня появилась срочная работа я должна ехать домой и заняться ею. Мое присутствие здесь необязательно, поэтому оставляю Валерию под твоей опекой и удаляюсь, – гадалка развернулась и пошла к выходу.
В глазах Семена Семеныча загорелся огонек любопытства и азарта. Казалось, он начинал понимать, что это дело похоже на настоящий лабиринт, в котором ему без участия подруги не разобраться. Он по-отцовски посмотрел на девушку и с видом, внушающим доверие, сказал:
– Пройдемте.
Открыв дверь на улицу, гадалка обернулась и крикнула:
– Семен Семеныч, вечером жду! Валерия!
Вершинина сразу же остановилась.
– Желаю успеха! – воскликнула экстрасенс. – Скоро увидимся и все обсудим.
Девушка нерешительно и слабо улыбнулась и последовала за удаляющимся Руденко.
Приехав домой, гадалка первым делом приняла ванную, облачилась в один любимых домашних халатов, сварила себе кофе, и, взяв чашечку, прошла в кабинет, где ее поджидала стопка недавно купленных газет. Она принялась рассматривать их, задаваясь сотнями вопросов, способных натолкнуть на подходящую мысль. Яна не только внимательно изучала объявления о работе и продаже недвижимости, она пробегала глазами и другие рубрики такого рода, пытаясь хоть где-то найти подсказку. Прочитанные газеты, одна за другой, падали на пол, где, играя, их разрывала на части развеселенная этим занятием Джемма.
Так Милославская и не заметила, как, устав, она задремала прямо в кресле. Неизвестно, сколько времени провела бы она так, если бы надрывный лай собаки и стук щеколды не разбудили ее. Потирая заспанные глаза и выглядывая из-за занавески, она увидела Руденко, возмущенного, по его предположению, отсутствием приятельницы, столь необходимой в данный момент. Гадалка стукнула несколько раз в стекло костяшкой указательного пальца и махнула Семену Семенычу рукой, давая понять, что она дома и сейчас откроет. Тот с облегчением вздохнул и, сняв фуражку, присел на корточки. Очевидно, минувшая часть дня прошла для него нелегко.
Позевывая, Яна отодвигала железный засов.
– Спишь что ли? – посмеиваясь, спросил Три Семерки. – А, говорит, работа ее одолела! Хи-хи!
Милославская ничего не ответила и только часто моргала, не в силах сразу отойти ото сна. Зайдя в дом, она прошла на кухню и взялась за джезву.
– Ты все так же жить не можешь без своего кофе? – спросил Руденко. – Смотрю, недавно пила, – он покосился на невымытую чашку, которую Яна по пути к выходу занесла сюда из кабинета.
– Угу, – опять зевая, ответила Милославская, – иначе я не проснусь. По городу намоталась, устала. К тому же гадала опять, ты же знаешь, сколько это отнимает сил.
– Знаю, – несколько пренебрежительно ответил Три Семерки, но тут же заговорил другим тоном: – Ну что, давай скорей, выкладывай свои новости!
– Сначала ты свои! – уже бодрее проговорила гадалка. – Как прошла очная ставка?
– У-у-у-у! – безнадежно протянул Руденко. – Мне обрадовать тебя нечем. Вершинина никого не узнала.
– Может испугалась просто? – не поверила экстрасенс.
– Да нет, ты же знаешь, ее никто не видел, и не знал, кто на них смотрит, так что бояться нечего. Девчонке это объяснили. К тому же я психолога приглашал, с ней поговорили, успокоили и т. д и т. п.
– Ты хоть с ней обошелся должным образом? – запереживала Яна, зная, сколь бесцеремонным может быть порой ее приятель.
– Не беспокойся, домой отвез, да еще мороженное купил! Жалко, знаешь ли стало… Дите совсем!
– Поздновато тебя пробрало! – ухмыльнулась Милославская. – И все-таки – может, она просто не вспомнила никого? – гадалке никак не хотелось верить в бесполезность проделанной работы.
– Вряд ли! Утверждает, что уверена на все сто в своих показаниях. Говорит, не видела никогда никого из этих мужчин.
– Ну она же не помнит!
– Говорит, чувствует! Сердце ей подсказывает!
– И все-таки… – настаивала на своем Яна.
– Забудь это! – перебил Три Семерки. – В девчонке я сам не уверен, но у них у всех есть алиби на то время. Это проверено.
– Гм… – промычала Милославская. – Это уже серьезно! – она замолчала на минуту, обдумывая сказанное Руденко, а потом продолжила: – тем не менее, отказываться от других шагов по этому пути нельзя!
Семен Семеныч не стал перечить, потому что доказательства, которые могла привести гадалка на этот счет, интересовали его куда меньше, чем то, зачем она накупила такую кипу газет.