В сетях любви

Гэмпшир, Англия, 1813 г.

Щегольский двухколесный экипаж быстро катил по пыльным колеям проселка, подскакивая на ухабах. Скверная дорога и непрекращающаяся тряска отнюдь не улучшали настроения одинокого возницы. Морган Эдмунд Харкорт Эштон, шестой герцог Джиллингем, хмуро глядя вперед, сосредоточенно правил, придерживая резвую пару гнедых меринов. Поездка эта не заладилась с самого начала, и теперь, когда вот-вот наступят сумерки, он вынужден был признать, что заблудился.

– Чертов Джейсон Камерон, – прошептал герцог, кляня своего отсутствующего секретаря. – Мог бы и поподробней описать путь в этих Богом забытых местах.

Принявшись мысленно перебирать весьма ограниченные возможности предпринять что-либо, герцог вдруг заметил, как впереди, справа от дороги, из леса выскочил парнишка со связкой поразительно крупной рыбы, небрежно переброшенной через плечо. Герцог подхлестнул лошадей, чтобы прибавили шагу, и стал неотрывно смотреть на паренька, который уже миновал обочину и пересекал сам тракт. В отчаянии, что упускает единственный шанс разузнать, как добраться до нужного места засветло, герцог, вопреки обыкновению, громко и пронзительно свистнул.

От неожиданного звука парень резко обернулся. Увидев несущихся на него огромных коней, он, чтобы не быть затоптанным, стремглав слетел с дороги. Когда шикарный двухколесный экипаж вдруг притормозил рядом с ним, на его юном лице выразилось изумление.

– Скажи, – закричал герцог, перекрывая голосом храп коней и топот копыт, – я так выеду к дороге Хэмптон-Гейт, что ведет к поместью Вестгейт-Мэнор?!

– Да, милорд, – почтительно ответил парень и, указав вперед, услужливо добавил: – враз за тем поворотом.

Поблагодарив кивком, герцог отпустил натянутые вожжи, дав волю лошадям, и мастерски вписался в поворот. Согласно довольно скудным пояснениям его секретаря – еще четыре мили и он будет у ворот Вестгейт-Мэнора. Позволив себе слегка расслабиться, герцог непринужденно откинулся к спинке сиденья и стал вспоминать все удивительные события последних 24 часов.

Вчерашний день начался неудачно. Морган проснулся позже обычного, в состоянии тяжелейшего похмелья, лишь смутно припоминая происшествия вечера накануне. Отлично помнил, как приехал в свой клуб на Сент-Джеймс-стрит, но не мог восстановить в подробностях, когда и как закончилась та ночь, с чрезмерными возлияниями, игрою в карты до утра и несколькими часами в объятиях примадонны Ковент-Гарден. А день грядущий осложнялся тем, что следовало явиться к регенту, [1] в Карлтон-Хаус, [2] на неофициальный завтрак, с которого герцог с превеликой охотою бы отпросился, но понимал, что сделать это невозможно, и оттого настроение его только ухудшилось.

Герцога, с таким трудом прибывшего в Карлтон-Хаус к назначенному времени, заставили еще и ждать, и он в раздражении щелкал каблуками, пока регент, затянутый в новейший и посему наироскошнейший мундир фельдмаршала, не соизволил принять его. Хотя герцог и был слишком молод, чтобы считаться своим среди беспутной знати Карлтон-Хауса, регент благоволил к Моргану, проявляя к нему особое доверие.

Тридцатипятилетний герцог был на 15 лет моложе принца, и все же именно регент зачастую просил у него совета, а не наоборот, особенно по поводу денег. Герцог славился уменьем делать деньги, регент же был известный транжира, вечно в долгах, и жил далеко не по доходам.

– Леди Хартфорд поведала мне, как ваше позавчерашнее появление у Олмаков взбудоражило всех, – проговорил регент, когда лакей, облаченный в элегантную алую ливрею, подал черепаховый суп. – Ходят слухи, что вы подумываете о новой женитьбе.

Не донеся золотую ложку до рта и одарив регента удивленной улыбкой, герцог ответил:

– Упаси нас Господи, ваше величество, от сватовства леди Хартфорд и от вездесущих покровительниц из рода Олмаков.

– Совершенно верно, Морган, – рассмеявшись, согласился регент. – Стоит им лишь обнаружить неженатого, знатного, красивого да богатого мужчину, так все уж и трепещут. Боюсь, это неискоренимо. Похоже, тут бедняжки не вольны. Должно быть, у них это в самой крови, – принц шумно отхлебнул супа. – Но в данном случае с ними не поспоришь. Ведь вы – превосходная добыча.

– Вы мне льстите, ваше величество, – воскликнул герцог, почувствовав себя действительно неловко от столь откровенного замечания. То, что в светском обществе к нему относились только как к лакомому кусочку, как к одному из самых завидных женихов и неуловимых холостяков, удручало Моргана. Но он больше никогда не женится. Был женат несколько лет назад, брак оказался мучительно унылой неудачей, и он ни за что не попадет опять впросак.

– Ваше величество, нижайше прошу сменить тему. Иначе, кажется, я скоро потеряю аппетит к этому чудному блюду.

Регент, чье несчастливое супружество с принцессой Шарлоттой было бедствием во всех отношениях, с готовностью уступил.

– Хочу рассказать вам о новых полотнах голландской живописи, которые мы вместе с леди Хартфорд отобрали для моей коллекции.

Вздохнув с облегчением, герцог вежливо слушал, как регент увлеченно говорил о своих недавних приобретениях произведений искусства.

Покончили с завтраком, посмотрели голландские картины и повосхищались ими, и герцог наконец смог удалиться. Поджидая у Карлтон-Хауса карету, которой надлежало отвезти его, герцог глубоко вдыхал свежий, холодный воздух, пытаясь избавиться от дурмана в голове и зарекаясь впредь проводить ночи так, как предыдущую.

– Староват становлюсь для подобных дел, – забормотал Морган, взбираясь в карету. Однако увидев, что там кто-то уже есть, быстро взял себя в руки.

– Что за черт! – воскликнул он с досадой, ощутив, как две мощные длани насильно втягивают его внутрь. Чтоб не упасть ничком на пол кареты, Морган невольно вытянул руки пред собою. Дверь за ним стремительно закрылась, и, спустя буквально секунды, – он успел лишь разогнуться – экипаж тронулся.

– Пожалуйста, простите, ваша светлость, за столь необычные условия, – тихо проговорил из дальнего угла кареты человек, черты которого невозможно было различить во мраке. – Но нашу встречу надобно сохранить втайне.

– Лорд Каслрей? – осведомился с изумлением герцог, узнав, казалось, незнакомца по голосу, но сам себе не веря, ибо невозможно было и предположить, что такая важная государственная персона – министр иностранных дел – может действовать так несуразно.

– Весьма тронут, – последовал ответ, и, поклонившись, в узкую полоску света, проникавшего из – за неплотно задвинутой шторки, попал лорд Каслрей. – Еще раз приношу извинения за мою необходительность, но в последние дни на случайное общение нам с вами не везло.