Чтение онлайн

Его лицо! Она шагнула в комнату.

– Никогда не сиди спиной к двери, – сказала она. – Как раз так прикончили Хикока.

Человек вздрогнул и обернулся. Она посмотрела прямо ему в глаза и неуверенно спросила:

– Ред? Ты же Ред Мелоун, да?

– Я мог бы, конечно, сказать, что я теперь Джимми Кальдеро, только какой смысл?

– Ты же Ред! Что ты с собой сделал?

– Уж ты-то могла бы сразу догадаться. Эй, присядь-ка, а то упадешь!

Она опустилась на такой же складной стул. В комнате стояло множество складных стульев и пюпитров для нот. Она почувствовала спиной холод металла. Ред, чуть склонив голову набок, всмотрелся в ее лицо, как будто прочел в нем что-то, отвернулся и принялся перебирать клапаны кларнета.

А Сара не могла оторвать взгляда от его лица. Оно чем-то отличалось от того, какое она помнила. Немного изменилась форма носа, другими стали очертания подбородка и ушных раковин. Но она видела, что это все тот же Ред, – его глаза смотрели на нее, как смотрят заключенные из-за тюремной решетки.

– Ред, зачем ты это сделал?

Вопрос был глупый, она это понимала, но у нее появилось такое чувство, словно она лишилась старого друга. Всегда так получается: только узнаешь человека поближе и тут же его теряешь. Или он умирает, или исчезает куда-то, или превращается в кого-нибудь совсем другого.

– Зачем? А как ты думаешь, зачем? Затем же, зачем и ты. И еще человек двадцать из Ассоциации. Или, по-твоему, тебе одной понадобилось изменить внешность?

– Ты ничего об этом не говорил.

– У тебя хватало собственных забот.

Сара сообразила, что об этой стороне дела в самом деле почти не задумывалась. Поглощенная своими переживаниями, она совсем забыла, что и с другими может происходить то же самое.

– Это разные вещи, – сказала она. – Для тебя это дело привычное.

Ред потер рукой нос и подбородок.

– Ну, только не это. Все лицо болит не меньше, чем у тебя. Конечно, имя и биографию мне изменять приходилось. А кому не приходилось? Но собственную физиономию мне до сих пор удавалось сохранить. – Он повернулся в профиль. – Как ты думаешь, я стал красивее? Мне-то всегда казалось, что тут улучшать нечего.

– Ред, прости меня. Это я виновата.

Ред пожал плечами.

– А, брось. Надо – значит, надо. Я только рад, что у нас система оказалась лучше защищена, чем у них. Почти вся твоя распечатка шла из файлов Общества. Со стороны Кеннисона это непростительная халатность. Если бы он работал у меня, я бы его уволил. Ты даже и близко не подошла к моей собственной… – Он внезапно умолк. – Ну, ты знаешь, о чем я говорю.

Сара поняла, что речь идет о тайной базе данных, которую создал Ред со своей группой заговорщиков. Он уже говорил ей, что, когда работал ее вирус, эта база данных была отключена от системы. Случайность, но она их спасла. Сара подумала, что сделал бы Кэм Бетанкур, если бы увидел среди распечаток тайные файлы Реда. Как поступает Ассоциация с изменниками?

– Ну и что ты делаешь сейчас?

– До нас дошло, что мое прежнее начальство…

– ЦРУ?

– Да нет, – недовольно ответил он. – Не пытайся делать вид, будто ты все на свете знаешь. На самом деле я работал в ОРУ. В Оборонном разведывательном управлении. Не под именем Реда Мелоуна, конечно. Меня звали… Впрочем, сейчас это уже неважно.

Он снова провел рукой по лицу.

– Так получилось, что в пресловутой «бомонтовской распечатке» кому-то в Управлении попалась на глаза моя «крыша». От одного из тех, кто там еще работает, до нас дошло, что Управление начало расследование. Они взялись за мою «крышу» и раскололи ее. – Он опустил глаза и снова принялся перебирать клапаны кларнета. – Знала бы ты, как трудно было вообще проникнуть к этим сукиным детям под липовым именем. – Он пожал плечами. – В общем, с этим теперь покончено. Мое лицо было им известно, вот и пришлось его изменить. А отпечатки пальцев поменять нельзя – во всяком случае, настолько, чтобы эти черти не догадались. И вот я тут. – Он сыграл короткую гамму. – В отпуске.

– Значит, не все думают, что распечатка была розыгрышем?

– Нет, не все. Кое-кто там считает своим долгом рассматривать всерьез любую версию. Может быть, там таких даже слишком много.

– Ты как будто не слишком огорчен.

– Огорчен? Нет. Я получаю пособие по безработице. И не забудь, я богат. Нет, пойми меня правильно, работать в Управлении было интересно. И важно. Нам нужен доступ во все эти закрытые базы данных, и мне нравилось то, чем я там занимался. А то, что я угодил бы в военную тюрьму Ливенуорт, если бы попался, только добавляло остроты. – Он приложил мундштук к губам и смочил его слюной. – Я там пристрастился к картам, этого мне будет не хватать. И все-таки… – Он пожал плечами. – То, что я с этим покончил, тоже хорошо. Можно будет попробовать что-нибудь новенькое. Может быть, снова пойти в корректировщики.

Он сыграл до-мажорную гамму.

– Или обзавестись семьей? – спросила Сара.

Кларнет издал пронзительное верхнее «фа». Ред опустил инструмент и принялся разглядывать мундштук.

– Значит, ты про это знаешь.

Это был не вопрос, а констатация факта.

– Статья девятнадцатая, – сказала она.

– Ну да, – проворчал он.

– И как ты собираешься… ну, ее исполнить?

– Я же тебе говорил – я строптив и непокорен. Не люблю чувствовать себя связанным.

Он покосился на потолок.

– Интересно было бы знать, нет ли у меня где-нибудь незаконных детишек. Может, это их удовлетворит.

Он посмотрел на нее.

– Между прочим, статья девятнадцатая относится и к тебе. Ты теперь одна из наших Сестер.

– Угу. Босоногая и вечно беременная. Всю жизнь только об этом и мечтала. Машина по производству детишек для Утопии.

– Да перестань, что за цинизм? – Он помолчал, потом начал совсем другим тоном: – Скажи мне вот что. Представь себе, что ты взялась организовать группу для конструирования будущего. Как бы ты добивалась, чтобы все действовали осторожно и ответственно?

– Ну, я вербовала бы только таких, у кого есть чувство ответственности перед обществом.

Ред покачал головой.

– Нет, не проходит. Как это измерить? Как твои вербовщики смогут таких людей отбирать? Как обеспечить, чтобы это передавалось из поколения в поколение? Нет, тут должен быть какой-то простой механизм – надежный и действующий автоматически. Что-нибудь такое, что само собой заставляет чувствовать ответственность.

– «У каждого Брата и у каждой Сестры должен быть некто, кого они любят, чтобы он стал заложником будущего», – процитировала она.