В тени от битвы
Шрифт:
– Всё в порядке, - Вассатаэль едва не заскрежетал зубами.
– Я хотела поговорить с вами о… О том законе, что вы недавно издали… Я говорю о законе о Стражах Света, Пресветлый Вассатаэль…
Если бы Вассатаэль мог себе позволить, он бы развернулся и убежал, но ничего подобного позволять себе он не мог, а потому заставил себя слушать дальше. Салвоа улыбалась так, словно была счастлива, как никогда, однако глаза её не улыбались. Она изучала Вассатаэля с внимательностью хищника.
Закон этот навязал ему Котли. Вассатаэль просто не посмел перечить Лорду Тени. В законе говорилось, что отныне ни один Страж Света, даже сам Клинок, не может войти в Сэнктим, не получив на то письменного разрешения от Пресветлого Хранителя. Объяснялось это тем, что все заставы, включая те, что были на входе в Сэнктим, получили не очень давно словесное описание некоего человека в доспехах Стража, якобы слуги Ночи. Всё это было очень воздушно надумано, однако как ни пытался Пресветлый переубедить Котли, он только слышал новые вкрадчивые угрозы и предупреждения, что рот без позволения открывать нельзя. Вассатаэль уже несколько раз был наказан за строптивость, и когда Лорд Тени дал такой приказ, Пресветлый попытался поползать на коленях, однако это не проняло Лорда. Обычно это доставляло Котли удовольствие, порой он даже прощал какие-то мелкие огрехи, если достаточно долго и искренне молить о прощении, но тогда он оказался непреклонен.
И пришлось Вассатаэлю подписать бумагу. После этого Котли поставил печать Сэнктима - он всегда носил её с собой - и Вассатаэль должен был уже подписанный и утверждённый закон прочитать всему Ордену. Многим Хранителям было всё равно, но кое-кого это не на шутку встревожило. Больше всего это встревожило Цитадель.
Это был самый проблематичный закон, который ввёл Вассатаэль за последнее время. А Салвоа определённо хотела использовать общее недовольство против Пресветлого. Возможно, этот титул не давал ей покоя даже во сне.
– Этот закон был необходимостью. Потом я непременно его аннулирую, - нетерпеливо произнёс Вассатаэль. Что ж, только Лорд Котли об этом не знает…
– Нет, я не об этом. Неплохо бы сделать одну поправку… Сами понимаете, Пресветлый Вассатаэль, что не все этим довольны…
– Я понимаю, - быстро кивнул Пресветлый.
– Да, мне самому неприятно, что пришлось ввести этот закон, Хранительница Салвоа. Но, войдите в моё положение… Слуга Ночи, притворившийся Стражем Света и попавший в Сэнктим…
– Скажите мне, Пресветлый Вассатаэль, но почему в законе упоминается Клинок Света? Мы не можем… Я не могу согласиться с таким законом, - Салвоа мягко улыбнулась.
– И многие не желают.
– Я разговаривал с посланниками Цитадели, - это было около двух дней назад, и Вассатаэль все те два часа сидел, как на иголках. Но Стражи ничего не почувствовали, а Вассатаэлю пришлось всячески извиваться, чтобы доказать необходимость этого безумия.
– Мы всё обговорили.
– Но необходимо наделить Гаранда Астиана правом приезжать в Сэнктим даже без приглашения! Ведь мы все следуем одной цели - служению Свету!
– она произнесла это с таким видом, словно всю жизнь служила Свету, и больше ни о чём не думала. Эта прагматичная женщина, наверное, меньше всего думала о Свете и Силе Дня.
Пресветлый встревоженно огляделся, словно ожидал появления Лорда Котли с громом и молниями прямо посреди комнаты.
– Давайте поговорим об этом завтра, Хранительница Салвоа. Я хочу спать…
– С вами совершенно не удаётся поговорить, Пресветлый Вассатаэль, - она поднялась с кресла, как бы ненароком взяла его под локоть и подвела к столу.
– А мне так хочется решить этот вопрос, я всерьёз переживаю об этом… Цитадель Света признала необходимость, но мы оскорбляем Клинка Света…
"О, да ты, оказывается, заботишься о Цитадели Света… А не ты просила меня поставить печать на законе, запрещающем Стражам вмешиваться в процесс отлучения?"
Раньше отлучение можно было провести только с согласия и Цитадели, и Ордена Хранителей, однако это сильно портило репутацию Ордена Хранителей, да и не давало развернуться, потому что угрожать сильнейшим мира сего было трудно, а Орден никогда не брезговал чем-либо подобным, если вдруг ощущалась нехватка золота. Весь этот хитроумный план был придуман Салвоой, все события, предшествовавшие ему, также были подстроены ей, и, благодаря Хранительнице, Гаранду Астиану пришлось соглашаться с Вассатаэлем. Теперь же она запела совсем по-другому… Её очень волнует оскорблённый Клинок Света…
– Почему это невозможно сделать завтра? Я приму вас после обеда…
– Я уже подготовила текст поправки, - выудила Салвоа из складок белого платья свиток. Она совершенно не слушала Вассатаэля, но продолжала удерживать его за руку.
– Я уверена, все поддержат эту поправку. Вам осталось только поставить подпись и печать, - она положила свиток на стол, изящным движением раскатывая его.
У Вассатаэля взмокла спина. Пресветлый сам не понял, как у него под рукой оказались перо и чернильница.
– Это необходимость, Пресветлый Вассатаэль. Вы должны понимать, что…
Хранительница Салвоа обмакнула перо в чернильницу и незаметно подсунула его Вассатаэлю.
– Ну же, я тотчас исчезну и не буду больше мешать вам. Вы, должно быть, действительно сильно устали, и…
Вассатаэль уже взял в руки перо и положил левую руку на свиток, когда ему в голову пришла мысль, что у него нет печати. Нет. И это не должно быть известно Салвое, потому что тогда это станет известно всему Ордену!
– Нет, я должен подумать, - Вассатаэль почти отбросил перо, оно испачкало столешницу чернилами.
– Пожалуй, отложим это до завтра, Хранительница Салвоа, - он встретил её недовольное лицо с по-прежнему ехидными глазами, и понял, что попал в положение почти безвыходное.
Если он поставит свою подпись, а подтверждение печатью оставит на потом, это разбудит множество подозрений. Если он отказывается подписывать такую поправку, значит, он имеет что-то против Клинка Света… А раз он боится присутствия Клинка Света в Сэнктиме… Салвое есть, из чего раздуть скандал. Уже есть.
– Тогда завтра утром, после завтрака, вы сможете принять меня?
– её движения стали медленными, а глаза - задумчивыми. Кажется, она думала примерно о том же, о чём и он.
– Да. Завтра утром я подпишу эту поправку, - кивнул Вассатаэль.
– Но - не сегодня. Я должен подумать, возможно, стоит дополнить её ещё кое-какими поправками.
– Спокойной ночи, Пресветлый Вассатаэль, - прищурившись, она поклонилась и направилась к двери. Потом остановилась и обернулась.
– Простите, вы не откроете дверь? Вы заперли её…
– Да, конечно, - Вассатаэль повернул ключ в замочной скважине, выпуская её. Она заметила, как дрожат у Пресветлого руки, и как блестят на лбу капельки пота. Да, пожалуй, чем-то она очень напугала его. Тут есть, над чем задуматься.
Закрыв за Хранительницей дверь, Пресветлый долго стоял, прислонившись к ней лбом. О, теперь ещё Салвоа… Надо выпросить печать у Лорда Котли!