Чтение онлайн

— Встань, — сказала мать, даже не взглянув на него. — Встань, соседи увидят. И уходи! Уходи немедленно.

И мать покинула его такой стремительной, такой нервной походкой, которая никак не вязалась с ее годами…

Кафар, все еще стоя на коленях, смотрел ей вслед и со смертельной тоской в сердце думал о том, что теперь все кончено… На этом все кончено, и мать никогда не простит его. Не простит до самой смерти.

— …Значит, ты наконец набрался мужества и все ей рассказал?

— Да, наконец-то все рассказал, — кивнул Кафар.

— Значит, вы с матерью поссорились, правильно я поняла?

— Ну… ссориться не ссорились, но она очень на меня обиделась. Ты не знаешь моей матери, если она обиделась — это на всю жизнь.

— Ай, подумать только, мир теперь нам на голову рухнет! — .расхохоталась Фарида. Смех был язвительный, злобный.

— Для кого как… А для меня действительно мир погиб теперь.

— Даже так! Ну, раз так, тогда слушай, что я скажу. Ноги этой женщины в моем доме никогда не будет!

— Да она и сама наш порог не переступит, даже если мы начнем ее умолять.

— Умолять! Еще чего! Чтобы я ее умоляла? Не приедет — и черт с ней! И чтоб братья-сестры твои тоже сюда носа не казали! Можно подумать, я из-за этого переживать буду! Ха-ха-ха! Да мне только лучше будет, спокойней, а то знаем мы вас, деревенских — дай только волю, так они тут же дом в постоялый двор превратят: один уедет, другой приедет…

Тут они оба увидели, что проснулся от их голосов Махмуд, испуганно смотрит на них.

Фарида ушла на кухню. Махмуд быстро подбежал к отцу, прижался к его ногам. Кафар погладил мальчика по голове, и Махмуд улыбнулся, спросил шепотом:

— А почему мама опять тебя ругает? Кафар подхватил сына на руки.

— Она не ругает, сынок… — сказал он.

— Я же вижу! Ты что думаешь, я не понимаю, да? Она тебя из-за бабушки ругает. — Он прижал губы к уху отца. — А почему мама не любит бабушку Гюльсафу? — Кафар пожал плечами. — А свою маму, старшую бабушку, она очень любит. Всегда нам pacсказывает про старшую бабушку.

Кафар удивился:

— Старшая бабушка? Когда это она стала старшей? По возрасту старше бабушка Гюльсафа…

— Ну да, — не поверил Махмуд. — А почему же тогда мама всегда говорит, что бабушка Басира — наша старшая бабушка?

Кафар снова пожал плечами. Махмуд оглянулся на дверь и еще тише зашептал:

— Мы к ней ходили, когда ты уезжал… А она правду говорит, что бабушка Гюльсафа никогда к нам не приедет?

— Да что ты, сынок, обязательно приедет. Разве бабушка Гюльсафа сможет прожить без тебя? Приедет и возьмет тебя с собой в деревню. Будешь там лазить по деревьям, рвать бабушке груши, яблоки.

— А на коня она меня посадит?

— На коня? Обязательно, и на коня посадит, и на ослика.

— А конь хороший? Он быстро скачет?

— Крылатый конь, он несется как ветер.

— Тогда скажи ей, чтобы она скорее приезжала! — А когда вернулась Фарида, Махмуд крикнул торжествующе:- Ты знаешь, мама, у бабушки Гюльсафы есть конь! Крылатый, быстрый, быстрее ветра! И ослик у нее есть!

— Как же, держи карман шире! — буркнула Фарида и понеслась в соседнюю комнату — там захныкала проснувшаяся Чимназ.

Махмуд хотел спросить еще у кого-нибудь — есть все-таки у бабушки Гюльсафы лошадь или нет? Но подумал, подумал и решил пока никого ни о чем не спрашивать. Насупившись, он пошел играть во двор.

Мать Кафара так ни разу к ним и не приехала.

В самом конце учебы, уже на пятом курсе, Кафар устроился на работу. День этот, пятое марта, запомнился ему на всю жизнь. Фариде он сказал об этом вечером, когда она вернулась со своей фабрики. Сначала она не поняла, в чем дело, точнее, просто не услышала его слов — у нее сегодня были неприятности: последнее сшитое ею платье не понравилось заказчице. Расстроенная, она начала ворчать прямо с порога: «Просто с ума люди посходили! Раньше эта уродина, — Фарида имела в виду свою привередливую заказчицу, — всегда в восторг приходила от моих платьев, а теперь как будто весь мир перевернулся — то не так, это не так, фасон ей не подходит. И сама все морду кривит. Не-ет, думаю, тут не в фасоне дело, похоже, все дело в том, что нашла ты, голубушка, себе другую портниху, этот ларчик у нас просто открывается. А того не понимает, что чем лучше портниха — тем дороже приходится ей платить… Хотя постой, постой… Кажется, ларчик действительно просто открывается. Не зря же эта мымра ляпнула между делом, что ее муж начальником милиции стал! Вот оно в чем дело! Ну, конечно, теперь они обнаглеют, он-то, небось, уже начал у людей на ходу подметки рвать. То-то она о себе и возомнила… — Она сердито посмотрела на Кафара. — Везет же другим женам, деньги на них сыплются, как песок на бакинских пляжах. А я тут слепну, чтобы своего мужа прокормить!..»

Вот тут-то Кафар и сказал: «Можешь меня поздравить…» Фарида подозрительно, но все же не без любопытства посмотрела на него, и Кафар улыбнулся ей.

— Да-да, можешь меня поздравить.

— Интересно бы узнать, с чем?

— С тем, что я перестану есть хлеб, которым ты меня попрекаешь.

— Да-а?.. А что такое случилось? Ты нашел золотую жилу?

— Нет, устроился на работу.

— Да, уж кому-кому, а тебе золотую жилу в жизни не найти. Да и то сказать: разве станет бог раздавать золото кому попало? Нет, бог — он как следует сначала посмотрит, что за человек…

Фарида накормила детей, уложила их спать, раскрыла швейную машину и, проклиная заказчицу: «Чтоб ты сдохла в этом платье!» — принялась распарывать платье, ушивать его в бедрах.

— Дура ты, дура, — бурчала Фарида, — еще недовольна, что в бедрах свободно. Ну, а я-то тут при чем? Что я, тебе свои бедра дам что ли? Ты благодари бога, что на таком хилом, как у кильки, теле трусы еще держатся! — последнее соображение очень понравилось Фариде, она повернулась к Кафару: — Женился бы на такой — вот тогда и узнал бы мне цену!

Кафар засмеялся, подошел к жене и погладил ее по голове. «Господи, когда же она успела так поседеть?» — подумалось ему вдруг с нежностью.

— Чего ты ржешь? И все вы, мужики, такие — только заговори при нем о другой бабе — сразу таять начинает. Будь она хоть собакой — лишь бы чужой была. Тьфу, пропади ты пропадом! Нитка запуталась! Чтоб она сдохла, эта милиционерша! Задала работенку…

— Ну и плюнь, если тяжело.

— Как это — плюнь? А вас я чем тогда кормить буду? Разве на одну мою зарплату можно прокормить пятерых? Не забывай, что хоть Гасанага и в интернате, на него тоже тратиться приходится.