Шрифт:
Глава 1
Шери с детства ненавидела балы. И ситуация мало изменилась к ее двадцатитрехлетию: хорошо танцевать и свободно держаться в обществе она так и не научилась. Но дедушка был непреклонен, и девушка скрепя сердце усердно изображала непринужденное веселье в душном зале вот уже несколько часов кряду.
Особенно не хотелось идти на этот благотворительный бал вместе с Эндрю, которого, как она догадывалась, дедушка прочил ей в женихи. Похоже, самого Эндрю эта идея тоже не приводила в восторг, особенно после того как Шери, вальсируя, оттоптала ему все ноги. Однако на дедушку она злиться не могла – слишком хорошо знала, что старый Норман Макдугал хочет ей только блага.
Вот только понимание блага у них с дедом разнилось. С его точки зрения, благом была семья, любящий муж и толпа детишек. А Шери больше хотелось тихой, спокойной жизни в отдельной квартирке, наедине со своими книгами. И еще она мечтала о полной независимости.
Да, конечно, сейчас она занимала должность личной секретарши своего деда в компании «Макдугал инкорпорейтед», одного из двух сталелитейных гигантов страны. Но вскоре надеялась выйти из-под родственной опеки и начать самостоятельную карьеру научного сотрудника. Заняться любимым делом – искусствоведением.
Пока что ее обязанности сводились к тому, чтобы печатать на машинке протоколы собраний, мило улыбаться клиентам и сопровождать дедушку в качестве сотрудницы на светских приемах. И нельзя сказать, чтобы такое положение ее устраивало: порой Шери чувствовала, что работа попросту не стоит тех денег, которые она получает.
Но Норман утверждал с полной серьезностью, что никак не может обойтись без ее услуг. И шантаж безотказно срабатывал всякий раз, как только Шери собиралась взбунтоваться. У нее только год назад хватило решимости переехать из роскошного дедовского особняка в отдельную квартирку в центре города. Маленькая, зато своя! Убедить деда, что это ей необходимо, чтобы чувствовать себя взрослым, свободным человеком, оказалось нелегко.
– Зачем тебе переезжать? У тебя же все есть! – непонимающе качал он головой. – Могла бы подождать, пока я умру, не долго уж осталось…
– Дедушка, ты просто невыносим, – протестовала Шери. – У тебя здоровье покрепче моего, ты еще сто лет проживешь!
Но наконец-то у нее появился свой дом. Всего две комнаты – гостиная и спальня, и уютная кухня, и бесчисленные стеллажи с книгами… Именно то, о чем она мечтала.
Как бы хотелось сейчас Шери очутиться в своей маленькой квартирке, с книжкой на коленях, при свете бра… Подальше от невыносимого сборища.
Эндрю держался с нею подчеркнуто вежливо, но Шери заметила, как он поглядывает на девушек вокруг, словно бы только и ожидая момента улизнуть. Ее так и подмывало спросить:
«Не правда ли, я танцую хуже всех на свете? И платье мне тоже не идет, да?.. Отлично, тогда оставь меня наконец в покое!»
Но конечно же Шери не могла себе такого позволить, ведь она представляла на балу компанию своего деда и должна была вести себя как настоящая леди. Она даже покорно танцевала с Эндрю, чувствуя себя коровой на льду.
Когда Эндрю после танца предложил принести чего-нибудь прохладительного из бара, она даже обрадовалась поначалу. Наконец-то танцевальная пытка позади!.. Но молодой человек исчез, а Шери осталась стоять столбом посреди зала, нервно облизывая губы и размышляя, когда будет прилично отправиться на поиски сбежавшего кавалера.
Наверное, Эндрю надеется, что она грохнется в обморок от жажды, и таким образом он отделается от нее.
Шери глубоко вздохнула. Надо же казаться самой себе ничтожной дурой! Купленное в последнюю минуту платье ей совершенно не идет, танцует она с грацией скелета, и вообще на этом балу могла бы заслужить приз самой некрасивой девушки.
Это несложно, если ты тощая как вешалка, а кожа такая бледная и такие светлые волосы, что ты похожа на альбиноса… Или на того, кто умирает от недоедания.
Ладно, довольно сетовать на собственную внешность. За двадцать три года можно бы с ней и свыкнуться! Лучше попробовать исправить дурацкое положение и найти беглеца Эндрю.
Шери повернулась к стеклянным дверям бара, через которые то и дело проходили смеющиеся пары, и тут ее кольнуло ощущение, что на ней пристально наблюдают. Взгляд, кажется, шел откуда-то сверху, справа. Медленно, чтобы не привлекать внимания, девушка повернулась, подняла голову.
Может быть, это из-за ее худобы и безвкусного платья? Шери часто приходилось ловить на себе сочувственные или насмешливые взгляды женщин. Но этот не был ни сочувственным, ни насмешливым. И она могла бы поклясться, что он принадлежит мужчине.
Когда же Шери наконец увидела того, кто так пристально изучает ее, сердце девушки забилось чаше, а затем словно бы на миг замерло. Потому что такие мужчины обычно и не смотрят на девиц вроде нее. Шери даже инстинктивно обернулась, желая убедиться, не стоит ли за ее спиной стройная, высокая красавица… Но там никого не было.
У мужчины, стоящего на галерее справа, была потрясающая огненно-рыжая шевелюра. Плечи его казались широкими, как у атлета, и даже снизу можно было разглядеть, что он высок и мускулист. На нем был светло-серый костюм, но у Шери мелькнула мысль, что ему больше подошел бы клетчатый шотландский килт, средневековый шлем и длинный меч на поясе. А если прибавить еще трехдневную щетину на подбородке, то он станет похож на Роберта Брюса, национального героя борьбы за независимость.
Именно мужчин такого типа Шери инстинктивно боялась. Вот и сейчас она ощутила легкую дрожь, а в голове словно бы замигал красный сигнал – опасность!
Господи, какая чепуха, оборвала себя Шери. Наверняка это какой-нибудь банкир или адвокат и ему до меня нет никакого дела. Нужно перестать пялиться на него и пойти… Куда пойти?.. В бар. Искать Эндрю.
Но до того как она заставила себя отвернуться и уйти, рыжий «варвар» поразил ее еще раз. Он приподнял бокал с шампанским, который держал в руке, и слегка поклонился, прижимая раскрытую ладонь к груди: ваше здоровье, леди.
Шери почувствовала, что щеки ее мгновенно залились краской. Как же она ненавидела эту дурацкую привычку чуть что вспыхивать от смущения! Мужчина смотрел на нее, будто ждал чего-то… Может, ответа? Ждал и чуть-чуть улыбался, сощурив глаза.