Чтение онлайн

— И сколько это будет стоить? — робко спросил Аврелий.

— Пятьсот сестерциев, примерно, — безразлично бросил тот.

— Да это мой заработок за полгода! — запротестовал патриций, уже вжившись в роль.

— Тогда обращайся к знахарке, а не к лекарю! — с презрением отрезал Демофонт. — Я обслуживаю избранную клиентуру, а не оборванцев. Улица перед домом полна повитух, у которых работы хватает, при всех-то борделях в округе. Если у тебя ни гроша, мог бы сказать сразу! — ядовито заключил он, звоня в колокольчик, чтобы позвать помощника.

Вытолкав их за дверь, помощник поспешно удалился, и они снова оказались под портиком.

— Теперь будем искать повитух! — в ярости объявил Аврелий.

В этот миг привратник, высунувшийся из двери, чтобы позвать следующего клиента, сделал ему знак.

— Слушай, я знаю одно место. Можешь пойти туда!

— Правда?

— Если хозяин узнает, он с меня шкуру спустит, — замялся раб, многозначительно глядя на кошелек Аврелия. Очевидно, мзда, данная Пробу, не ускользнула от его внимания.

Несколько монет быстро перекочевали из рук в руки.

— Викус Капитис Африке, в двух шагах от ворот. Низкий кирпичный дом, — прошептал он и быстро скрылся внутри.

Аврелий, весьма раздосадованный унизительным приемом, уже собрался уходить, как вдруг увидел Проба, который широко махал ему с другой стороны улицы.

— Я нашел, господин! Здесь многие знают имя владельца здания!

Патриций удовлетворенно вздохнул.

По крайней мере, прогулка не прошла совсем впустую.

— Ну же, я слушаю! — сказал он, вручая обещанное вознаграждение.

— Вся инсула принадлежит одному сенатору.

«Как обычно, — подумал Аврелий, — можно ли было сомневаться, что такой негодяй заседает в Курии!»

— Речь идет о некоем Стации, — торжествующе объявил старик. — Публии Аврелии Стации!

Возлежа на массажном ложе, прикрытый лишь короткой набедренной повязкой, Аврелий отдавался умелым рукам Нефер, египтянки-массажистки, за которую он заплатил целое состояние.

Настроение у патриция было не из лучших, и досталось, как всегда, бедняге Парису. Вольноотпущенник, методичный и расчетливый управляющий, был обвинен в покушении на убийство жителей ветхой инсулы.

Сколько он ни оправдывался, показывая счета, недвусмысленно свидетельствовавшие о прибыли, его обозвали и спекулянтом, и мошенником, и детоубийцей.

Со слезами на глазах управляющий был вынужден удалиться, бормоча что-то о людях, которые путают частные интересы с общественной благотворительностью.

Слегка умиротворенный ласками Нефер, Аврелий начал размышлять.

Где могла малютка Дина достать пятьсот сестерциев, необходимых для операции? Да, она практически вела все хозяйство, но требуемая сумма была не та безделица, которую можно наскрести, утаивая деньги на хозяйственных расходах.

Возможно, ее тоже направили к какой-нибудь знахарке.

Патриций содрогнулся при этой мысли.

То, что он увидел вчера, когда в сопровождении Проба обходил знахарок квартала, было малоутешительно: амулеты всех мастей, эрегированные фаллосы, волшебные лампы, подвески в форме вагины и плода, чудодейственные травы с гарантией безотказности — и все это в обрамлении грязи и убожества.

Ни одна из повитух не призналась, что знала Дину, но их слову грош цена: они бы клялись в том же, даже если бы речь шла об их собственной дочери.

Так Аврелий оказался ровно в той же точке, что и раньше: имя соблазнителя было готово для доклада Мордехаю, но его не покидало глубокое убеждение, что сообщить его не будет актом правосудия.

И все же он обещал.

Нет, сначала он должен поговорить с юношей, понять, почему Дина выбрала путь, приведший ее к смерти.

«Ее убили».

Воспоминание о бреде Шулы вновь и вновь всплывало в памяти, и становилось все труднее загнать его в дальние уголки сознания.

Слова безумной, пьяной старухи. Но in vino veritas.

Дина хотела бежать. Может, кто-то ее остановил?

Найди он того, кто на самом деле прервал беременность, и многое бы прояснилось.

Он вспомнил об адресе, который подсказал ему слуга Демофонта.

Он тогда туда даже не пошел, уже разочарованный тщетностью своих поисков.

И все же он решил заглянуть и туда — для очистки совести, а потом поставить точку.

Это было все равно что искать иголку в стоге сена: в огромном городе десятки преступлений оставались нераскрытыми, и никому не было до них дела.

А он таскался по амбулаториям в поисках какой-нибудь знахарки или подпольного лекаря.

Впрочем, взглянуть и туда не мешало.

Но на сей раз он не собирался подвергать себя унизительной процедуре. В конце концов, он магистрат, и пора бы кому-нибудь об этом вспомнить.

Он велел подать нарядную тогу и пару броских перстней, позвал носильщиков и отправился в путь на носилках.

Площадь у Целимонтанских ворот была уже знакома нубийцам; они быстро миновали арку Долабеллы и с непривычной скоростью свернули на Викус Капитис Африке.

Патриций велел донести себя до самого дома, чтобы не смазать эффект.

Он намеревался использовать свое положение, чтобы добиться более уважительного обращения от нового лекаря — наверняка еще одного надменного грека, как и все те проходимцы, которым великодушная империя даровала римское гражданство.

Дом был скромный, всего в три этажа — редкость по тем временам, — а над входом в медицинскую таберну красовалась вывеска с изображением Гигиеи, богини здоровья.

Небольшая дверь вела в просторное и светлое, свежеоштукатуренное помещение. Вдоль стен тянулась скамья из грубого дерева, на которой, тесно прижавшись друг к другу, ожидали своей очереди несколько женщин на поздних сроках беременности.