Чтение онлайн

– - Намёк на что?

– - На его личное несоответствие... декларируемым нами принципам.

– - Ничего я не имел в виду! Просто сказал то, в чем уверен. Национальное самосознание - это вещь в себе.

– - Он и говорил не о форме черепа, а о ценностях, определяющих национальную идентичность. Просто неясно выразился.

– - Его проблема. Я-то причем? Если мне, возможно, осталось недолго, то я вовсе не обязан прогибаться под мнение какого-то бородатого отморозка.

– - Он не всегда был таким. Вот послушай, что он написал после той катастрофы:

Я к тебе прилечу

В это небо без звёзд.

Я теперь не шучу -

Это наша судьба.

Я не знаю, как жить,

Если здесь нет тебя.

Я не рву эту нить:

Я голодный как пёс.

Я с собой принесу

В это небо без звёзд

Золотую парчу.

Ты укроешь свой стан.

Заметает пурга

И пустеет стакан.

Спит зимой Уреньга

В одеяле из роз.

Этот розовый блеск,

Этот солнечный свет

Грозной молнии треск

Не нарушит... покой...

Лес, холодный как сталь,

Я прикрою рукой -

Сохранится вуаль,

Долетит "Суперджет".

– - Я не настолько хорошо знаю русский. Непонятны некоторые слова. Но общий смысл ясен.

– - Не страшно. Я сама не сразу всё прочувствовала. Но теперь ты понимаешь его личные мотивы? А ведь он тоже бывший... вахтовик. Просто он для себя что-то понял... про эту жизнь. И теперь он здесь.

– - Я тоже здесь. И понимаю, что просто так мне отсюда не уйти.

– - Почему не уйти? Еще одна инъекция и ты все это позабудешь. Очнёшься где-нибудь в канаве, в сильном подпитии.

– - Не торопись. Будем разговаривать до конца. Я хочу вас понять. Сколько у меня осталось времени?

– - Ну, с учетом того, что сейчас еще суббота, больше суток. Тебя же никто не хватится в выходные?

– - Не знаю. Наверное, нет. Я никому здесь особо не нужен.

***

– - Понимаешь, молодой человек, генами определяется многое - устойчивость к болезням, продолжительность жизни, характер....

– - Ну, положим, не все решает состав наших ДНК, -- возразил Шварц, припоминая лекции.
– Человека формирует среда, в которой он варится - культура, социальное окружение, образование. Это все очень субъективно.

– - Среду они начали уничтожать в первую очередь, -- заметил старик.
– И преуспели за последние триста лет.

– - Почему вы избегаете прививок?
– - спросил Шварц, переводя тему. Еще про Великую Тартарию он не слышал!
– - Они же реально помогают.

– - Они бьют по конкретным фрагментам нашего генома. А это потеря генофонда! Ты же видел последствия?

– - Какие ещё последствия?

– - Как тебе объяснить? Ты про аллели, локусы что-нибудь слышал?

– - Вроде бы читал про какое-то смещение локуса. Не помню.

– - Ну, я так и думал. Тогда бесполезно... Но я попробую. В двух словах про последствия. Мы имеем полную потерю пассионарности. Покорность. Налицо утрата энергии, куража, интереса к жизни, - сказал старик, закуривая третью подряд вонючую сигарету.
– Все за себя. Ни до чего и ни до кого нет дела. Животное существование: дом-работа-дом, пожрать-поспать. Ах да, еще посмотреть телешоу.

– - И, если удастся, присунуть супружнице, -- подмигнул рыжий.
– -А удается все реже. Впрочем, это уже неважно. Так выживают плебеи. И не лучше ли сгореть за час, чем коптить небо, даже не понимая, не осознавая, что с тобой?!

Шварц пожал плечами:

– - Есть и третий путь...

– - Сейчас уже нет! Для нас-- нет. Теперь исключительно "или-или". Задача наших акций -- напомнить, кто мы. Кем мы были. Кем мы можем стать.

– - Нами?
– усмехнулся Шварц.

– - Нет, не вами! Возможен другой Союз. Технически возможен. Вот, почитай!
– рыжий достал из-под матраса тонкую книжку в сиреневой обложке.
– - Правда, некоторые считают, что время для установления меритократии уже упущено.

– - Но ваши методы... жертвы в конце концов...

– - Мы стараемся их избегать. Хотя на нас последнее время валят всё - и коммунальные аварии, те же взрывы газа, и психов, не имеющих к нам отношения. Всё. А раньше было наоборот - старались замалчивать даже то немногое, что нам удавалось сделать. Как будто нас не существовало.

– - И вас эта перемена не настораживает?

– - Ты тоже так подумал?
– старик со шрамом даже привстал. Остальные обеспокоенно посмотрели на него.

– - Что так?
– переспросил Шварц.

– - Ну, то, что готовится какая-то серьезная акция против нас?

– - Так это логично, -- удивился Шварц, изумляясь наивности этих воинственных аборигенов.
– - Более того, прямо перед ней вас... или спровоцируют сделать что-то такое, что окажется ужасным по последствиям. Для общественного мнения. То есть состоится какая-то грандиозная подстава. Или...

– - Или?

– - Или вам самим даже делать ничего не придётся. Вкурил?

– - Но это же..., -- рыжий замялся.

– - Что "это же"? Вы же боретесь с "бесчеловечным оккупационным режимом", так?
– Шварц обвёл взглядом всех троих, но продолжил, обращаясь только к рыжему.
– - Так с чего он, этот режим, станет работать в белых перчатках? Ты влез во все это сам и поэтому не рассчитывай, что твою честь кто-то пощадит. Я более чем уверен, что вас всех сделают кровавыми упырями. Сошедшими с ума террористами. В своих низменных целях не щадящими даже... А тут уже выбирайте сами. Кого всех жальче так называемым "народным массам"?

***

Кладбище городка было огромным. Шварц впервые попал в такое место. Раньше он конечно же видел аккуратные воинские захоронения, цивилизованные стены с урнами... Наконец, ритуальное развеивание праха над полями или морем. Но это было там, далеко-далеко...

Здесь же его обступили тысячи глаз варваров с выбитых на мраморе фотографий... Деревца, посаженные когда-то у могил, разрослись и превратили неухоженный погост в настоящий лес.

От обилия крестов, звезд и полумесяцев, множества дат и русских букв Шварцу стало жутко.