Шрифт:
Грохот лопастей над головой сминал остальные звуки, топил их в себе. Можно было кричать, можно – петь или молиться в голос, всё равно никто не услышит. Поэтому Артём молчал.
Вертолёт сделал круг над лесом, примеряясь: куда.
А… никуда. Нет вариантов, кроме глади небольшого озерка, напоминающего сверху кляксу, как их рисуют дети. Или осьминога, если за карандаши берутся взрослые, не умеющие рисовать. Артём так бы изобразил, если бы потребовалось. Неопределённое нечто, с раскинувшимися в стороны отростками-щупальцами. Вода прозрачная, видно и песок дна, и стайки некрупных рыбёшек, так и рассыпающиеся в стороны от грохочущей тени над ними.
Старший, на котором была гарнитура связи с пилотом, что-то крикнул в торчащую возле рта соломинку микрофона, потом ткнул его в плечо и показал вниз.
Да и так понятно, не на ёлки же прыгать. Мало ли чем дело кончится, лучше на воду.
Артём поправил лямки рюкзака, который не снимал всю дорогу, прицепил карабин к тросу. Вариант приводнения отрабатывался, так что особых проблем не было. В озеро – так в озеро, всё же поздняя весна, а не ноябрь на дворе.
– …остараемся… ближе… берегу… – прокричал на ухо старший. Потом открыл дверь. Снаружи пахнуло тёплым ветром. – Удачи…
Артём кивнул и взялся руками в толстых перчатках за трос. Могут и так спустить, но висеть растопыренным жуком на верёвке… Нет уж! Он выпрыгнул за борт, держась за трос. В грохот двигателя вплёлся тонкий зуд лебёдки. Поехали. Ниже. Ещё ниже.
С парашютом прыгать с одной стороны страшнее, а с другой – проще. Всё-таки под раскрытым куполом есть какая-то имитация свободы: стропами задаёшь направление. Иногда. А здесь – куда опускают, туда и будь добр.
Ветер болтал его на конце троса, размахивал им над близящейся рябью потревоженного винтом озера. Берег недалеко, да, всего-то полсотни метров до плотной зелёной стены осоки. Рюкзак, объёмистый, но довольно лёгкий, добавлял парусности, заставлял раскачиваться маятником над водой, пока… Плюх! Ушёл с головой, рядом легло кольцо троса. Вот отцепиться надо срочно, иначе захлестнёт руки или – не дай Бог – шею, вся миссия насмарку.
– Пфу! – выпустив фонтанчик тёплой, пахнущей илом воды, фыркнул Артём и отстегнул карабин. Пенопластовые вкладыши в рюкзаке держали его на воде. Карабин щёлкнул, в раскрытую дверцу сверху выглянул старший, кивнул, и трос поехал туда. Обратно. Оставил десантника разбираться с проблемами самостоятельно.
Не привыкать. Никто, кроме нас.
– Четыре чёрненьких… чумазеньких чертёнка… Чертили чёрными чернилами чертёж! – бодро отплевываясь, сообщил затихающему озеру Артём.
Плыть с рюкзаком за спиной было неудобно, но уж как есть. Шум вертолёта затих вдали, пропал в направлении базы. Всё по плану. Любимая песенка дочки, эта вот, из мультика, придавала сил, так что в осоку он вломился скоро и весело. «Ратник-4», хвала создателям, воду почти не пропускал, а без вооружения и некоторых хитрых приспособлений, в которых нужды сейчас не было, сильно не тяготил.
Ботинки только промокли, но и против этого есть средство. Надо только в лес забраться глубже, не маячить же на берегу. Судя по навигатору, до ближайшего городка километров восемь, случайных людей здесь быть не должно, но… Мало ли. Рыбаки. Охотники – хотя на кого в конце мая? Туристов точно нет. Эпидемия же. У них по-прежнему эпидемия, хотя от помощи русских традиционно отказываются наотрез.
За густыми зарослями оказалась вполне приличная полянка. Ещё немного в глубь ельника, а там и перчатки скинуть, и ноги просушить можно.
– Да здесь и дорожка есть… – негромко сказал Артём. – Занятно.
Ни при инструктаже ни слова, ни – что удивительно – на экране навигатора никаких следов. Но она есть: глаза-то не врут. Узкая, лесная, но явно не заброшенная – вон и следы шин виднеются.
Разулся, вытерся, сменил носки, снова зашнуровал ботинки. Полотенце и мокрый комок носков в рюкзак. Порядок. Можно дальше шуршать хвоей, забирая на юго-запад.
Городок там.
Конец ознакомительного фрагмента.