Чтение онлайн

Когда дверь за придворной дамой закрылась, королева села на диван и задумалась. Пора избавляться от Валентины. Но как? «Думай, Гария!» – приказала она себе. Должен же быть какой-либо выход! И чем скорее она избавится от несносной подруги-соперницы, тем лучше! Может быть, Ричард сегодня за ужином наведет ее на какую-нибудь мысль? Надо поговорить с ним, и, может быть, отыщется решение. Но следует быть очень осторожной, чтобы никто ни о чем не догадался. И тени подозрения не должно лечь на королеву, и никто не должен заподозрить, что здесь замешан сарацин.

Дрожь пробежала по телу Беренгарии, едва перед мысленным взором возник образ темноволосого султана, склонившегося над ее обнаженным телом. Она заставит Паксона позабыть, что его взгляд падал на эту бесцветную придворную даму! Беренгария была убеждена, что удержит сарацина в своей постели. Так или иначе, этот юноша будет принадлежать ей – пока то угодно королеве!

Когда последние отблески заходящего солнца окрасили в розовые тона белые стены, окружавшие Акру, Валентина вошла в комнату королевы, приготовившись понести несправедливое наказание. Тарса, возлежавшая на диване, казалась искренне удивленной появлением придворной дамы. Кипрская принцесса ожидала, что потребуется позвать вооруженных стражников, чтобы притащить и наказать провинившуюся.

Беренгария явно нервничала, губы у нее побелели.

– Я чрезвычайно рада, что ты понимаешь, насколько серьезно я говорила о двадцати плетях, заслуженных тобою, Валентина. В последнее время вела ты себя по отношению ко мне довольно нагло. Было бы неприятно посылать за тобой стражников.

– Моя королева говорит о стражниках, но ни одного воина в покоях я не заметила, – проговорила Валентина чуть ли не шепотом.

– Я решила избавить тебя от позора. Лишь мы с принцессой будем свидетелями того, как ты станешь расплачиваться за свои проступки.

Обратившись к Тарсе, Беренгария приказала:

– Принцесса, позаботьтесь, чтобы провинившаяся придворная дама была соответствующим образом подготовлена к наказанию.

Тарса провела по губам кончиком языка и сдернула корсаж платья с плеч Валентины, обнажив ее тело до пояса. Беренгария молча наблюдала. Огонек возбуждения загорелся в глубине карих глаз, когда она заметила совершенство груди Валентины.

Тарса, ревниво отметив восхищение во взгляде Беренгарии, грубо толкнула «провинившуюся», и Валентина через всю комнату пролетела к железному канделябру, прочно прикрепленному к каменной стене. Своим собственным поясом кипрская принцесса привязала придворную даму за запястья к канделябру.

– Мне жаль, дорогая, но это необходимо, – произнесла Беренгария. – Твое бесстыдство просто истощило мое терпение. Тебя нужно проучить.

Королева говорила ледяным тоном, но Валентина уловила в ее голосе нотки возбуждения и прижалась к стене так, что шершавые камни врезались в нежную плоть.

Тарса откинула со спины Валентины длинные черные волосы. Кончиками пальцев она коснулась ее шелковистой кожи и нахмурилась.

– Да, принцесса, она мила, не правда ли? Жаль, конечно, портить такую гладкую кожу, – Беренгария подошла ближе и провела пухлой розовой ручкой по плечам своей придворной дамы.

Валентина содрогнулась от неожиданного прикосновения сильнее, чем вздрогнула бы от удара плети. Голубовато-зеленые глаза потемнели, приобретя темно-зеленый оттенок.

Беренгария приняла непроизвольную дрожь девушки за проявление удовольствия, доставляемого ее прикосновениями. Она встала перед беспомощной жертвой и придвинулась, чтобы потрогать грудь Валентины.

– Не смей! Не прикасайся ко мне! – хрипло крикнула девушка. – Ты мне отвратительна! Я ненавижу эти твои ласки! Прибереги свои порочные наклонности для кипрской подружки по постели!

Беренгария медленно занесла руку для удара и отвесила придворной даме пощечину.

– Твоя королева приказывает тебе замолчать! Хоть я и была склонна помиловать тебя, но теперь мое великодушие иссякло. Начинайте, принцесса!

Тарса встала за спиной Валентины и крепко зажала в руке плеть вроде той, которыми пользуются погонщики. По молчаливому кивку королевы Тарса обрушила короткую кожаную плеть, завязанную узелками, на спину Валентины, оставив на теле красный рубец.

Боль пронзила девушку, сжавшуюся в ожидании очередного удара. Она упрямо прикусила губу, не желая кричать.

Беренгария снова подала знак, и Тарса во второй раз опустила плеть на свою жертву.

Валентина вжалась в стену, но не издала ни звука.

Черные глаза Тарсы встретились с глазами Беренгарии. Королева тяжело дышала, словно плеть опускалась на ее тело, и кипрская принцесса поняла, что это означает: Беренгария наслаждалась новизной ощущений. Она приоткрыла влажные губы и прикрыла томные глаза.

Внимательно наблюдая за Беренгарией, Тарса в третий раз изо всех сил хлестнула Валентину. Тело девушки судорожно дернулось от боли, колени подогнулись, и она тяжело повисла, привязанная за руки к канделябру. Плеть, похожая на змею, снова со свистом рассекла воздух и вгрызлась в плоть жертвы. Но придворная дама все так же молчала, ни единого стона не сорвалось с ее губ.

Беренгария опиралась о спинку стула, она учащенно дышала, бедра слегка колыхались, подчиняясь внутреннему ритму, сотрясавшему тело. Чувственность королевы нашла отклик и в душе Тарсы. Возбуждение заставило ее опять нанести удар по безжизненному телу Валентины. Свист плети бесконечно долго наполнял комнату, плеть жалила и жалила окровавленную спину. Жертва не сопротивлялась: Валентина покорно висела на вытянутых руках.

Тарса встревожилась и вопросительно глянула на королеву. Беренгария вцепилась в спинку стула, косточки пальцев побелели. Волны дрожи одна за другой сотрясали ее, пока, обессилев, она не упала на колени.

Принцесса снова занесла для удара руку, ее глаза дико сверкали, кровь кипела в жилах.

– Нет! – крикнула Беренгария. – Не надо больше! Достаточно!

Тарса застыла с поднятой рукой.

– Моя королева приказала дать двадцать плетей. Двадцать эта тварь и получит!

Плеть снова опустилась на спину несчастной.

– Достаточно, я сказала! Приказываю тебе немедленно остановиться! – голос Беренгарии звенел от ужаса содеянного.

Валентина вела себя так тихо, что это пугало. Нетрудно скрыть, что королева употребила свою власть и приказала высечь придворную даму, но убийство вряд ли легко сойдет с рук даже королеве.