Валентина
Шрифт:
Прибыв во дворец, Валентина вымылась и умастила себя благовониями, ожидая появления гостей. Она решила устроить им пир, но присутствовать на нем не собиралась. Пусть думают, что хотят, ее это больше не волнует! Она останется в своих покоях и будет плакать, пока не выплачет все глаза, скорбя о любви Менгиса и своей судьбе.
Розалан постучала в дверь и получила разрешение войти. По глазам подруги Валентина поняла, как много вопросов вертится у той на языке, но бедуинка не стала спрашивать, где провела пять дней правительница Напура.
– Я рада, что ты пришла. Мне хотелось тебя видеть, – голос Валентины звучал твердо.
Может, поделиться с Розалан своим горем, рассказав о любви к Менгису? Нет, нечестно было бы обременить подругу тайной, хранящейся в глубине сердца. Слишком многое пришлось бы объяснять, а раскрывать некоторые секреты представлялось совершенно невозможным.
– Розалан, я получила известие, что скоро за припасами для войска прибудет Саладин. Не могла бы ты проследить за приготовлениями? Хомеда и Дагни по-прежнему следует держать под охраной. Нельзя позволить им покидать покои даже на мгновение! Если они выскажут Саладину свои соображения, добром это для нас не кончится.
Бедуинка кивнула, ее черные глаза стали серьезными.
– Не беспокойся! Хомед и Дагни по-прежнему под стражей. Для всех нас слишком многое окажется под угрозой, если они встретятся с Саладином.
– Скажи Ахмару, нельзя допускать, чтобы кто-то из гостей увидел их. Никто не должен даже знать, что они во дворце!
– Ахмар не позволяет им покидать своих комнат. Наша тайна останется нераскрытой!
«Но останутся ли нераскрытыми мои тайны?» – подумала Валентина.
ГЛАВА 23
Во время вечерней беседы Саладин сидел рядом с Паксоном, и его разум отказывался воспринимать услышанное.
– А я говорю, ты ошибаешься! – резко возражал предводитель. – Не мог в наши ряды затереться предатель!
Паксон сердито спрашивал:
– Но не чудодейственным же образом кладовые христиан оказались вдруг полны провизии? Наши люди донесли, что пять раз выгружались в лагере Малика Рика повозки эмира Рамифа. Откуда же еще, как не из Напура, поступало продовольствие и почему попадало к Ричарду? Я требую ответа!
– Завтра ты получишь ответы на все свои вопросы! Если в твоих словах кроется правда, то хранилища Напура окажутся пусты. В противном же случае останется лишь предположить, что это народы христианской веры помогли Ричарду Львиное Сердце. Что же касается того, почему продовольствие было доставлено в повозках, принадлежащих эмиру Рамифу, это легко объяснимо. Шейх аль-Джебал рыщет повсюду и, нападая на караваны, бросает повозки, интересуясь лишь их содержимым. Разве не посылал он своих головорезов захватить наши караваны, с тем чтобы спустя несколько дней предложить их нам же по двойной цене?
Упоминание о возможной связи поставок продовольствия христианам в повозках Рамифа с нападениями шейха аль-Джебала вызвало у Паксона одно подозрение: повозки из Напура и Валентина… шейх аль-Джебал… Валентина и шейх аль-Джебал!
Султан Джакарда осторожно опустил глаза. Даже Саладин не знал, что сводный брат Паксона скоро станет шейхом аль-Джебалом. Образ Валентины в объятиях Менгиса пронесся перед мысленным взором султана. Чутье подсказывало ему, что подозрения справедливы. В памяти встал день турнира в Мессине… Менгис смеется… Валентина вскрикивает, скорее от удовольствия, чем от негодования… Паксон припомнил и склонность брата к миротворству, и то, что Валентина – христианка. Все совпадало!
– Что мы станем делать, если хранилища Напура окажутся пусты? – спросил султан, отметив хмурость взгляда Саладина, недовольного тем, что собеседник какими-то подозрениями портит ему удовольствие, получаемое от вкусной еды. – Чем мы будем кормить наших людей? Новый урожай созреет лишь Через несколько месяцев!
– Сейчас не время предаваться раздумьям, час поздний, скоро уж и утро наступит, – Саладин повернулся спиной к султану, ясно давая понять, что намерен расслабиться и предаться ночному отдыху.
Паксон, задетый пренебрежением, выказанным предводителем, поднялся с подушки, на которой сидел, скрестив по-турецки ноги.
– До утра ждать еще долго. Я хочу знать все сейчас! – он вышел из пиршественного зала. Черная пантера рычала и шипела у его ног.
Султан направился в покои Валентины и схватил девушку за плечи.
– Ключи от кладовых! Дай их мне!
– Но по какому праву ты требуешь ключи? – возмутилась Валентина.
– Ни по какому! Я просто требую и второй раз повторять не собираюсь! Ключи! – сказал он, протягивая руку.
– Ты хочешь осмотреть товар? – охрипшим голосом поинтересовалась Валентина.
– Я хочу убедиться, что кладовые в том же состоянии, в каком я видел их в последний раз. Твоему королю кто-то помог продовольствием, и я думаю, это сделала ты! Чутье подсказывает мне: ты готова на все ради помощи христианам.
– Ты уже высказал свои подозрения Саладину? – пронизывающий взгляд девушки бросал султану вызов.
– Если ты имеешь в виду, открыл ли я, кто ты такая на самом деле, то нет… пока еще нет!
Страх переполнял Валентину, когда она, вынув ключи из сундучка, вместе с Паксоном выходила из комнаты. Впрочем, чем быстрее все выяснится, тем скорее она умрет и закончатся, наконец, ее мучения!
Они молча ехали верхом. Валентина остановила коня и спешилась. От волнения горло у нее сжалось. Что он предпримет? Убьет сразу же? Или добьется публичной казни в назидание остальным?
Облизнув пересохшие губы, отперла девушка огромные двери и подождала, когда Паксон распахнет их. Султан осторожно зажег фонарь и вошел в темноту хранилища, похожего на пещеру. Валентина последовала за ним, опасаясь того момента, когда будет вынуждена заглянуть в пустую кладовую, первую из многих. «Боже, помоги мне!» – тихо взмолилась она.