Чтение онлайн

– А я его Яруном зову, сыном Линду из рода Чирка, славным охотником, – молвила я. – Мы к Мстивою Ломаному идём, в Нета-дун. Ты, славница, не оттуда ли будешь?

– Как не оттуда, – кивнула девушка. – У меня братья там, они меня Велётой зовут.

Бегать на лыжах Велета совсем не умела. Должно, у них за морем лыжный ход был не в почёте. Её очень смущало наше проворство, и оттого она только более спотыкалась. Сперва меня смех разбирал при виде её деревянной спины и коленок, не гнувшихся под дорогими мехами. Но постепенно другие, тревожные мысли совсем обороли меня, и даже солнечный день будто померк, омрачённый заботой.

Пока Нета-дун и с ним мой новый нарок были где-то вдали, за непройденными лесами и несчитанными реками, – казалось дуре, дай лишь добраться, дойти, и всё решится само. Ну велят раз-другой бросить стрелу. Ну испытают на кулачках. Ещё чего? В лодье грести, они все там гребцы… То не служба, полслужбы, забава после трудов, её ли я испугаюсь! Стану носить шлем и щит с соколиным знаменем посередине. Домой покажусь на парусном корабле, подарки всем привезу и столько рассказов, что сам дядька заслушается и позавидует…

…а дошло до дела, и вот уже холодная рука стискивала живот. Темно было передо мною. Вовсе темно.

Потом Велета оглянулась и прибавила шагу, и я сглотнула, крепко сжимая копьё: путь наш был почти кончен.

Берег моря здесь обрывался высоченным голым откосом. Мы покинули лес, и непомерная ширь ослепила нас неживым серебряным блеском. У берега расположилось селение: видны были репища, укрытые снегом, текли в морозное небо розовые дымы… А над обрывом, объятая холодным солнечным пламенем, стояла знаменитая крепость. Совсем такая, как говорили.

Варяги рассказывали, что за славный тын окружал их городок: островерхий, сработанный из могучих крекноватых стволов. Он был снабжён даже кровлей – деревянной, двускатной – и не боялся гнилых осенних дождей, а защитники крепости могли стрелять во врага, не показываясь сами… А у ворот, на столбах, блестели насаженные черепа. Знаки побед, грозная и страшная слава…

К открытым воротам медленно шли парень и девушка, длинные тени вились за ними по снегу. Девушка несла коромысло, парень что-то говорил ей, весело размахивая руками. Я смотрела, пока слёзы не потекли из глаз от яркого света. Где-то там, в крепких стенах, были они все. И Славомир, и Нежата, и сам вождь. Ой, щур, спаси меня, щур!.. Дедушка любимый, не выдай!

Я задыхалась от волнения и слышала, как покашливал рядом Ярун. Мы задами миновали деревню, оставив её по левую руку, и нагнали девушку с парнем.

– Якко!.. – издали окликнула его раскрасневшаяся Велета. – Якко, эй!

Он обернулся, и я узнала Славомира.

– Быстренько ты, – по-словенски сказал он Велете, стараясь больше для нас. – Да с добычей!..

Мы поздоровались. Ярун принялся неуклюже объяснять, зачем мы пришли. По-моему, он был очень доволен, что нарвался не на вождя.

Молодой варяг слушал вполуха, щуря смеющиеся глаза и поглядывая на меня, и я боялась всё больше. Наверняка он давно забыл обещание, в шутку брошенное когда-то, и ему не терпелось узнать, какая нелёгкая принесла меня в Нета-дун. Но он был здесь хозяин, а вежливые хозяева приступают с расспросами к гостю не прежде, чем гость оттает с мороза, оживёт и сытно поест.

Его спутнице скоро наскучило ждать; она недовольно дёрнула плечом под вышитой свитой и пошла дальше одна. Славомир и не заметил.

– А где Бренн? – спросила Велета. Бренн!.. Меня как толкнули. За ворот хлынули муравьи. Я слышала уже это имя… И мне было страшно, когда я его слышала прошлый раз. Я это помнила точно.

Славомир ответил беспечно:

– У Бренна Марах опять застоялся. Да вон он, на льду… Сейчас здесь будет.

Бренн, лез ва, наконец припомнила я. Голос Славомира помог. А я-то гадала, как на самом деле звали вождя. Ой, щур, спаси меня, щур!..

Я вгляделась, заслоня глаза рукавицей. У берега были сделаны лунки; согнувшись, сидели над ними терпеливые рыболовы – мальчишки, удившие рыбу на ужин. Я увидела всадника, подъехавшего к лункам. Мальчишки тотчас окружили его, наперебой принялись хвалиться уловом, гладить коня. Всадник не гнал их. Я робко понадеялась, вдруг к добру?

Потом он тронул коня и рысью пустил его к берегу. Я напрягла зрение… это в самом деле ехал Мстивой, и спасения не было. Ни спасения, ни отсрочки.

Он заметил нас, ждавших его, шлёпнул ладонью по сытому крупу, и жеребец взнял наверх сяжисто и легко, точно и не сидел на нём человек в меховых сапогах и зимнем плаще. У копыт шерсть коня была почти чёрной, а выше светлела круглыми пятнами, блестевшими, как старое серебро. Разумные добрые глаза оглядели нас и запомнили. Конь налетел, Мстивой соскочил наземь и перекинул поводья через луку седла. Жеребец зафыркал и прыгнул в сторону, как играющий хорь – спинка дугой. Подбежал к Велете, упёрся лбом и начал тереться. Велета наступила лыжей на лыжу и обняла баловника за шею:

– Марах, бедненький! Совсем тебя Бренн загонял…

…Но всё это я замечала каким-то краем сознания, ибо рука уже комкала шапку, и спина сама гнулась перед вождём.

– Здрав будь, воевода… – выговорили мы с Яруном тряскими голосами. Меж тем из ворот друг за другом выглядывали любопытные воины; косища моя разостлалась поверх кузовка, и кто-то раскрыл рот в изумлении:

– Девка!

– Ну вот!.. – захохотал Славомир. – Кому сказывали – придёт?

Тут посыпались шуточки из тех, какими всегда полон рот почти у каждого парня. Сам вождь молчал, не оказывая ни радости, ни гнева, но мне что-то подсказывало – он был бы рад пришибить веселившихся о брёвна забрала. Да, кажется, и меня заодно.

Вот повернулся к Яруну, и воины мгновенно затихли.

– С чем пожаловал, удалец?

– В дружину… в отроки… тебе хочу послужить, – вконец оробев, сипло выдавил мой отчаянный побратим. Он поверить не смел, что мечта была готова исполниться, боялся спугнуть легкокрылую из самой ладони… но я-то видела, как потеплели глаза вождя.

– Дашь ли, – спросил он, – копьё парню носить, Славомир?

Ярун обернулся, с отчаянием и надеждой закусывая губу. И мы услышали:

– Как не дать! Да с топором наконец выучу обращаться!..