Шрифт:
Глава 1
Наташа, торопясь домой, бежала по бесконечно длинной подъездной аллее. Уже совсем стемнело. Ровные ряды вязов по бокам дороги ближе к дому сменились туями.
В правом боку сильно кололо. Ощущение было такое, словно, она из последних сил двигает ногами и руками, и при этом остаётся на одном и том же месте — настолько медленно приближался дом.
Девушка обратила внимание, что окна на всех четырёх этажах особняка ярко освещены, а обе створки входной двери широко открыты.
Быстрое мельтешение фигур за высокими прямоугольниками стекла, казалось игрой теней, и совсем не насторожило её. Хотя в какой-то момент, вдруг, Наташе пришло в голову, что выражение лица охранника на въезде, когда она проскользнула через узкую щель, медленно открывающейся калитки с электромеханическим приводом, было немного странным. Она вспомнила, как мужчина, едва завидев её, взволнованно рванул к пульту охраны, где находилось переговорное устройство.
Огромный темный силуэт мужчины, появившийся в проёме распахнутой двери, освещённый со спины ярким светом из холла, на секунду напугал Наташу гигантскими размерами.
«Это Борис! Он уже дома. Чёрт! Я не успела вернуться до его прихода!», — эта, немного паническая, мысль пронзила мозг, холодной неприятной волной пробежалась по телу и замерла где-то в желудке.
— Где ты была? — его голос звучал обманчиво тихо.
В тоне мужчины чувствовалось столько едва сдерживаемой ярости, что Наташа замерла на ступеньках широкого крыльца, опоясывающего фасад, не решаясь продолжить подъём. Она всё ещё тяжело дышала после долгого бега: сначала от автобусной остановки до посёлка, потом по посёлку до участка Бориса и, наконец, по длинной подъездной аллее.
Ой, мамочки! Наташа предполагала, что Борис рассердится. Однако сейчас, испуганно глядя на своего безумно обожаемого мужчину, она даже представить себе не могла, как круто этот вечер всё изменит в их отношениях.
— Боря, сегодня не всем нужно было идти на последнюю пару, потому, что у нас уже допуск к экзамену. Остались только те, кому нужно сдавать работы. А остальные, всей компанией, просто решили прогуляться в парке, посидеть где-нибудь в кафешке, — зачастила Наташа.
Она нервничала. Явно начиналась её самая первая ссора со своим любимым, и она не знала, как правильно себя вести, чтобы по неопытности не раздуть её до несусветных размеров.
Девушка, всё же, стала медленно переступать со ступеньки на ступеньку, поднимаясь и не переставая объясняться.
— А там, в парке так получилось, что я случайно споткнулась и упала прямо в лужу. Колготки порвались, платье сильно намокло и испачкалось по подолу. И мы все решили зайти к Маринке, чтобы привести меня в порядок. Это потому, что она живёт там, совсем рядом, на Садовой.
Мужчина чуть отстранился, давая своей женщине войти внутрь. И она медленно, бочком, осторожно протиснулась мимо.
Едва Наташа сделала пару шагов в глубину дома, дверь за её спиной захлопнулась с таким оглушительным грохотом, что она чуть-чуть подпрыгнула на месте от неожиданности и быстро повернулась к мужчине.
— Борис, не сердись, пожалуйста.
Наташа понимала, что он будет недоволен, но всё же не предполагала, насколько.
***
До сих пор, в их отношениях всё складывалось, словно в волшебной сказке про Золушку. В начале этой зимы произошло случайное знакомство обычной девушки и «сказочного принца» на белом мерседесе.
У Наташи в тот день оторвалась ручка на старой сумке, набитой так, что не закрывалась молния. Девушка рассыпала всё её содержимое прямо на пешеходном переходе.
Не обращая внимания на изменившийся свет светофора, она резко остановилась и принялась торопливо собирать своё разлетевшееся имущество: конспекты, ручки, карандаш, губную помаду, прокладку, учебник, расчёску, флакончик с духами, влажные салфетки, наушники, зарядку, чеки из магазина и банкомата, скидочные карточки, визитки салона красоты и стоматолога, маленькую косметичку, облатку обезболивающих таблеток, на случай появления головной или иной боли, валерьянку, на случай противных преподавателей или мандражки перед сдачей очередной работы, и… ещё много-много очень нужных предметов.
Борис тогда едва не сбил её.
Он вылетел из машины, с перекошенным от ярости лицом, огромный, страшный!
Ужас!
А Наташа, и так, спешила, как только могла!
Присев, она испуганно косилась на него и лихорадочно запихивала вещи обратно, в свою порванную сумку.
Закончила, но так и осталась, на присядках, жалобно глядя снизу, на ругающегося, взбешённого мужчину. Ей казалось, что он сейчас размахнётся, и, со злости, как пнёт её своей ножищей! Что полетит она, как футбольный мяч, прямо на другую сторону перехода.
Но мужчина, вдруг, резко перестал зло сыпать не нормативной лексикой, замер. Несколько мгновений он стоял неподвижно, не моргая, смотрел на неё, как зачарованный, только ноздри раздувались, как у животного. Потом, он медленно, низко наклонился к Наташе, и глубоко, несколько раз, втянул воздух у самого её лица, чуть ли, не касаясь кожи своим носярой. Словно обнюхал. Девушка инстинктивно вжала голову в плечи.
Она так и не поняла: то ли, эта злющая гора мышц хотела ей ещё что-то сказать, прямо на ухо, чтобы ещё больше напугать, но, набрав в лёгкие побольше воздуха, передумала, то ли, мужчине помешали высказаться пронзительные звуки клаксонов сразу из нескольких машин.
Вокруг них медленно, но верно создавалась пробка. Это заставило обоих участников происшествия начать действовать активнее. Мужчина рывком помог растерянной Наташе подняться. Она отчаянно прижимала к груди несчастную сумку и, всё, что в неё не влезло.
Когда девушка, уже выпрямившись в полный рост, стояла, он не отпустил её предплечье, а решительно повёл к своей шикарной белой машине, осторожно усадил на переднее сиденье. По пути из Наташиных рук снова что-то выскользнуло, но мужчина не позволил, дёрнувшейся за потерей, пленнице, остановиться и поднять.