Чтение онлайн

За окном порывами налетал ветер, время от времени стуча в стекло каплями дождя.

Я узнаю, что с ним сталось, думала Бернис. Должна же здесь быть хоть какая-то подсказка.

Снаружи на чемодане не было бирок с адресами, никаких документов или бумаг не было внутри. Она взяла с кровати три репортерских блокнота на спирали. Все они были новенькими, все страницы были пусты. Когда она пролистывала один из них, из него выскользнула фотография. На ней улыбающийся Майк — светловолосый, в очках — стоял возле отеля в Уитби. На обороте карандашом были написаны слова: "Я у «Ройаля» в Уитби. У отеля, где Брем Стокер задумал «Дракулу».

Это находка, светясь от удовольствия, заявила она самой себе. Настоящая находка. Она подумала, что сможет показать эту фотографию людям, которых знала в городе. Возможно, кто-нибудь его вспомнит. Проще всего было бы спросить Электру. Но только если она ее спросит, конца не будет поддразниванию и шуткам, как Бернис потеряла голову от незнакомца.

Нет, это нечто большее, подумала она, вглядываясь в улыбающееся лицо на фотографии. Я знаю, однажды я его встречу.

По ее спине пробежал холодок.

Потом, прежде чем она могла остановить себя, она вынула из коробки кассету. Ей надо было снова посмотреть пленку. И на этот раз она будет делать записи в репортерском блокноте. Должны же быть там подсказки, которые скажут ей, где искать.

Дэвид Леппингтон ушел из дома дяди за полдень, Старик настоял, чтобы он остался на ленч, — и это после гигантской горы тостов, которые они поджаривали над огнем в кузне. В кухне они уселись за огромное блюдо рагу из картофельного пюре, смешанного с капустой и беконом. Беседа была из тех, какие ведут с близким родственником, которого не видели много лет. К разговору о семейной саге с ее скандинавскими богами и новыми империями никто не возвращался — к немалому облегчению Дэвида. Он уже начал задаваться вопросом, не затаил ли его дядюшка навязчивой мысли о божественной миссии Леппингсвальтов — ныне Леппингтонов — ниспровергнуть христианство. Но старик казался вполне беспечным и с упоением похвалялся бутылками домашнего вина из бузины или с интересом расспрашивал Дэвида о его работе и жизни.

Дэвид чувствовал, как растет его симпатия к дяде. Всплывали проблески старых воспоминаний. Он вспомнил, как дядя брал его на рыбалку или возил в Уитби в музей в Пэннетт-парке или как они накачивали монетками одноруких бандитов в зале игральных автоматов, а потом отправлялись за мороженым в гавань Уитби, где смотрели, как, пыхтя, уходят в море рыбацкие суда.

Пообещав снова навестить его, Дэвид потряс старикану мощную правую руку и стал спускаться по дороге к городу. Ему было комфортно и покойно, будто он шагал внутри теплого кокона. Он решил через пару дней опять зайти к дяде; на этот раз прихватит с собой бутылку виски и они вдоволь поболтают о том о сем.

Ветер дул со все той же силой, но Дэвид его уже не чувствовал. В руках он нес сумку с напечатанной по частному заказу историей семьи Леппингтонов, которую тридцать лет назад произвела на свет одна из его родственниц. Была в сумке также бутылка бузинного вина. Дядя пообещал, что вино будет хорошим, и Дэвид ему верил.

Мурлыкая себе под нос, он пересек реку Леппинг и вступил в город.

Она спустилась к самой реке. Сандалии заскользили по песчаной дорожке, и она упала назад, да так, что основательно ударилась мягким местом.

— Ай... бля...

Она упала не настолько сильно, чтобы дело закончилось синяком, но толчок вызвал в памяти вечер пятницы. Диана Моббери поднялась и отряхнула зад. Не будь похожа на уличную девку, Ди. Мы же не хотим его отпугнуть, так ведь, милочка?

Ее штучка натерта. Вот к чему приводят шесть часов секса с Джоэлем Престоном. Большинство ребят спускает минут через десять, но Джоэль Престон фачился, как машина.

Полгода назад, когда она только закрутила с ним, это было даже забавно, но теперь секс стал монотонным. Он мерно долбит у нее меж ногами час с четвертью. Уже через полчаса она — сухая, как чернослив. Так что трахаться теперь уже просто трахано больно, ясно?

И при всем этом она не спешила пока бросать Джоэля. Ну да, он скучный, он двигается как автомат и трахается как миссионер, в нем столько же страсти и умения, сколько в могильщике, копающем могилу жирному толстяку, но в остальном он вполне сносен. Он терпел ее опоздания или то, что она брала у него деньги на новую прическу — вроде светлых мелированных прядей, как на ней сейчас, и бог мой, как же дорого они обошлись. Ради этих прядей она записалась в лучшую парикмахерскую Уитби. Он даже купил ей эти сандалии. Умереть, какие миленькие — с тонюсенькими крест-накрест ремешками, — в них ее загорелые ножки кажутся золотыми и совсем крохотными.

Но ходить в них — то еще удовольствие, особенно если выступаешь в поход вдоль берега реки.

В прошлом месяце Ди Моббери работала в баре отеля в Уитби. На этой неделе — после того как жена управляющего застукала своего благоверного, когда Ди делала ему минет на заднем сиденье машины, — она изнывает в старом добром Леппингтоне.

Господи, думала она, пробираясь по тропинке, штучка так и зудит. Тропинка же делала все, чтобы ее нельзя было так назвать. Наверное, считала себя треком американских горок. На ней попросту не было ровных мест. Или ты спускаешься едва ли не с обрыва к самой кромке реки Леппинг, что журчит себе и булькает по валунам. Или дорожка взбирается на крутой берег. И повсюду ивы.

Чертовы ивы. Ди их просто ненавидела. Их ветки вечно стремились схватить ее за волосы. А корни цепляли сандалии.

— Если у меня сейчас ремешок лопнет, я тебя, дрянь, средством от сорняков намылю, — рассердилась она на дерево.

А местами разросшийся ивняк рос так густо, что тропинка, извиваясь, терялась в полутьме. И это только слегка за полдень, проворчала она про себя. Стоит спуститься в низину, как со всеми этими ивами вполне поверишь, что уже полночь. Если я наступлю на какое-нибудь собачье дерьмо... черт бы побрал этих дурацких собак.

Цель твоей миссии, Ди?

Давай же, не держи язык за зубами.

Ты — в походе за удовлетворением. А проще говоря, потрахаться.

Но это будет не скучный миссионерский трах со старым Джоэлем Престоном, у которого лицо как у снулой рыбы.

Черт, как зудит штучка. Просто чудо, если дело не кончится раздражением. Она решила выдавить в себя основательную порцию «Кейнстена В», когда вернется домой, — если только дорогой папочка опять не перепутал его с зубной пастой. Она усмехнулась, вспомнив, как старый хрен давился и тужился рвотой, когда в прошлый раз по ошибке почистил зубы ее пастой от вагинальных инфекций.