Чтение онлайн

А не только дни, но и ночи стоят небывало жаркие.

Этот «нервный озноб», иначе я его и назвать не могу, начался с того дня, как я по своей глупости сводил ее в склеп.

Склеп, конечно, вычищен и проветрен.

Кстати, знаешь ли, я так и не нашел гробов ни отца, ни матери! Стран– но и даже очень.

Рита с любопытством осматривала гробницы и читала надписи: одни прек– расны по своей наивности, другие дышат тщеславием и гордостью.

Уставши, она оперлась об огромную каменную гробницу, ту самую, в ко– торую был поставлен гроб деда, привезенного из Америки.

– Как холодно, – с дрожью в голосе сказала Рита, отходя от гробницы.

На ней было легкое кружевное платье с открытой шеей и руками. Только при восклицании Риты: «Как холодно», я сообразил, какую глупость я наде– лал! В жаркий день, в одних кружевах, позволил ей спуститься в склеп, где холодно и сыро.

Осел я, дурак!

Вечер прошел по обыкновению. Рита играла на лютне и пела: «guella fiamma shk…».

Она, видимо, забыла о неприятном ощущении. Когда все разошлись, я еще долго стоял в саду под открытым окном Риты, беседуя с ней.

Назавтра она встала бледная и утомленная, отказалась от работы и все грелась на солнышке.

На другой день то же самое.

Я хотел послать за доктором в деревню, но она прямо запретила мне это делать.

Даже кормилица, советов которой она обыкновенно слушается, на этот раз не могла ее убедить.

– Вот синьорина отказывается от доктора, а сегодня ночью я сама слы– шала из соседней комнаты, как она жалобно стонала, – докончила старуха.

– Что тут особенного, с неудовольствием ответила Рита, – я ночью уко– лола себя булавкой и от боли застонала.

И она показала мне небольшую ранку под подбородком, на шее.

Ранка была небольшая, но на меня подействовала как удар грома. В пер– вые минуты я даже не мог понять, почему вид этого красного пятнышка так взволновал меня.

Позже я уже сообразил причину: такое пятнышко я видел на шее моей ма– тери!

Умерла она не от него, конечно, но тем не менее вид его на белой шей– ке Риты пронзил мне сердце.

Я стал расспрашивать.

– Все очень просто, – ответила Рита, – заснула я с открытым окном и ночью почувствовала, как из него дует холодом и сыростью.

– Рита, помилуй, ночь была жаркая и душная, – вскричала Лючия.

– А я тебе говорю, подуло холодом, могильным холодом, – упрямо отве– тила моя невеста.

– Я закуталась в теплый платок, – Продолжала она. – И чтобы не разог– нать сна, не открывая глаз, взяла с ночного столика булавку. На мое нес– частье, попалась розовая, сердоликовая, та, которую ты мне подарил; я ее так люблю! А у ней, ты сам заметил, какая длинная и острая игла.

Во всяком случае, это сущие пустяки и завтра ничего не будет, – за– кончила Рита.

Сам отлично понимаю пустячность этой ранки, а все же мне не по себе: вспоминается умершая мать… и все…

Я почти забыл, что недосказал тебе своей истории; извини, и сегодня этого не сделаю. Нет времени: решил тотчас же отправиться в город и завтра к утру привезти оттуда врача.

Рита наотрез отказалась от медицинской помощи, придется прибегнуть к хитрости.

Я уже знаю, что в городе живет старый домашний доктор моего отца и матери. Он очень стар, но не дряхл. Практику он совсем оставил, а живет на ренту, полученную от отца, и весь погрузился в науку.

Попрошу его приехать в замок не как доктора, а как старого друга.

Пока прощай; письмо в одну сторону, а я в другую.

Д.

– Но довольно ли на сегодня, – сказал Гарри, – я вижу, у Карла Ивано– вича такая толстая пачка, что хватит еще на целый вечер.

Гости не могли не согласиться с желанием хозяина, и, прощаясь, один, за другим стали выходить из столовой.

– Скоро остались только Джемс и капитан Райт.

Райт молча курил; он точно тянул время пребывания в столовой.

Джемс, весь вечер за ним наблюдавший, был поражен его серым цветом лица.

– Райт, что с тобой? Ты болен? – спросил озабоченно Джемс.

Капитал вздрогнул и сердито взглянул, на говорившего, но увидев дру– жеское лицо Джемса, он тяжело вздохнули, положив ему руку на плечо и сказал:

– Джемми, ты, кажется, прав: я болен, я схожу ума.

– Райт, что за идея, что с тобой? – вскричал Джемс.

– Хорошо, Джемми, я скажу тебе, но ты никому ничего не должен гово– рить. Согласен?

– Ну, конечно же, говори.

Капитан закурил новую сигару и после небольшого молчания начал:

– Это началось недавно. Вернее, с той ночи, как я согласился лечь в комнату привидений. Нечего тебе и говорить, что в привидения я не верил и ничего не боялся.

– Ну, еще бы, – искренне вставил Джемс.

– В комнате было душно; я открыл окно и вскоре задремал. Сколько прошло времени, не знаю, но внезапно, точно от толчка, я очнулся: в ком– нате слышался шелест, ну, точь-в-точь, как от женского шелкового платья; пряный запах лаванды ударил в нос.

А это из шифоньера, что открывал давеча Гарри, и шелестят от ветра занавесы на окне, – подумал я и совершенно спокойно взял сигару и зажег спичку.

При свете спички между складок кроватных занавесей я ясно увидел прекрасную женскую ручку, на пальце которой сверкал дорогой бриллиант.

Занавесы тихо шелохнулись, и в образовавшуюся щель заглянуло женское личико. Страшно бледное, с большими черными глазами. Черные локоны были украшены чем-то вроде короны, а на шее лежала нитка розовых кораллов.