Чтение онлайн

– У нас – это где? – снисходительно спросил Кибицкий.

– В Сибири, в Уярске. Уярская ГЭС – слышали?

– Никогда…

А Петелькина уже освоилась в машине:

– Ой, у вас прохладно!

Между тем колонна шахтеров иссякла, ее передние ряды свернули с Пресни к Белому дому, и Кибицкий тронул машину.

А Петелькина увидела мебельный магазин на углу Волкова переулка и Красной Пресни.

– Ой! А мне сюда, в мебельный!

– Жаль, – огорчился Кибицкий. – У вас есть телефон?

– Был, но уже нету. Я в общежитие переселяюсь.

– В общежитие? Зачем?

– А вгиковское! Я на первый тур прошла. – И Петелькина, взявшись за дверную ручку, улыбнулась: – Так что следите за экраном! И остановите, пока!

– Постой! Знаешь что? Вот моя визитка, позвони мне.

– Вы тут в Москве все чокнулись, что ли?

– Почему?

Петелькина открыла свою сумочку-рюкзачок:

– Смотрите! Я тут всего третий день, а у меня – смотрите! – И достала пачку визиток. – Какие-то банкиры, менеджеры, прокуроры… И все свои визитки суют. А ведь жулики! Вы не банкир, случайно?

– Банкир, – сказал Кибицкий.

– Очень жаль, – искренне огорчилась Петелькина. – А с виду хороший человек. Извините! Спасибо, что подвезли!

Кибицкий хотел удержать ее, но у него зазвонил мобильный телефон образца 1998 года – черный и большой, как пехотная граната. Петелькина вышла из машины, а Кибицкий нервно сказал в телефонную трубку:

– Да!.. Ну, мама, какая еще гроза? Не выдумывай! Нет никакой грозы и не будет!

Прогибаясь под тяжестью большой картонной коробки с цветным изображением детской кроватки, молодой потный мужчина притащил эту коробку к старенькой «девятке», запаркованной в переулке. Возле машины уже стоял новенький матрац в пластиковой упаковке, новенькая коробка с детским стулом, еще одна коробка с ходунком «Вокмэн» и большая хрустальная люстра. Эти вещи сторожила молодая женщина с орущим годовалым ребенком на руках. Она пыталась его укачать, но ребенок не унимался.

Мужчина, подойдя, сбросил со спины коробку с детской кроватью и сказал в ожесточении:

– Ну, Зой! Куда ты это все накупила? Как я все загружу?

– Как-нибудь загрузим, Коль, – ответила Зоя, тряся ребенка. – Вот и Надька пришла, поможет. Достань ее чемодан.

– Ой, какая люстра! – восхитилась Надя.

Николай вынул из багажника Надин чемодан:

– Держи.

Ребенок на руках у Зои продолжал орать и дрыгать ногами.

– Да успокой ты его! – раздраженно сказал Николай. – Давай загружать! Там футбол начинается!

– Как я буду загружать? – ответила Зоя. – Он орет…

– Не знаю! Соску дай ему! – нервно сказал Николай.

– Соску дома забыли.

– Ну сиську сунь! Или Надьке его отдай, пусть ей орет! Только быстрей! Там футбол, блин! Аргентина – Ямайка!

– Что тебе эта Аргентина?

Зоя отдала Наде ребенка, и тот мгновенно замолк.

Зоя, недоуменно глянув на замолчавшего ребенка, стала помогать мужу, вдвоем они втиснули в салон «девятки» матрац, коробки с кроватью и ходунком, а в багажник поставили коробку со стулом.

– А люстру я на руки возьму, – сказала Зоя. – Ну не могла я не взять эту люстру! Это ж, глянь, красота какая!

– А Ванька пешком пойдет? – спросил Николай и повернулся к сыну: – Вань, глянь на свою малахольную маманю! Ты пойдешь пешком?

– Да не тронь ты его, он же молчит! – сказала Зоя. – Надь, постой тут с ним, постоишь? Мы туда и обратно! Разгрузим и…

– Блин, я еще и обратно! – возмутился Николай. – Такси возьмешь!

Николай включил радио, и машина тут же огласилась лихорадочной скороговоркой футбольного комментатора:

– Аргентинские нападающие снова идут в атаку!..

– Ё-моё, уже играют! – застонал Николай. – Садись уже, Зой!

Зоя попыталась втиснуться с люстрой в машину, но дверь не закрывалась. Николай в бешенстве выскочил из-за руля, с силой – дверцей – вдавил жену в машину и спешно вернулся к своему месту за рулем.

Зоя опустила стекло:

– Надь, мы быстро, мы…

Машина, оглашая воздух криком футбольного комментатора «Го-о-о-ол!!!», рывком сорвалась с места.

Надя с ребенком в руках осталась у своего чемодана.

«Девятка» выехала из Волкова переулка на Красную Пресню.

И в этот момент шестисотый «мерседес», летя на огромной скорости по Пресне, проскочил красный светофор и с ходу врезался в «девятку» с такой силой, что «девятка», переворачиваясь и громыхая, кубарем отлетела в сторону и шмякнулась в телеграфный столб.

Вся Пресня оглянулась и замерла от грохота этой ужасающей сцены.

Всмятку разбитые «Жигули» лежали на своей продавленной крыше, как опрокинутый на спину жук, у них вращались колеса.

Казалось, что в воздухе еще стоит гул рокового удара, скрежет металла об асфальт и звон разбитых стекол.

Надя Петелькина, распахнув рот, остолбенело смотрела на то, что осталось от родителей Вани.

А от них осталось следующее: разлетевшиеся по мостовой фары и бамперы «Жигулей», осколки стекол и смятая в лепешку машина с распахнутыми и искореженными дверьми.

Крича задушенным голосом, Надя бросилась к этим останкам:

– Теть Зой!..

Тем временем из «мерседеса» выскочили три крепких, коротко стриженных парня в спортивных костюмах, озабоченно осмотрели свою машину, потрогали вмятину от удара на переднем бампере.

А Надя с ребенком на руках остановилась в трех шагах от разбитых «Жигулей», потому что ближе подойти было страшно – из выбитой дверцы сочилась кровь и выкатывались на асфальт окровавленные бусины хрустальной люстры.

А стриженые сели в свой «мерс» и, даже не взглянув на разбитые «Жигули», уехали.

Надя изумленно-недоумевающим взглядом посмотрела им вслед.

Между тем жизнь на Пресне возобновилась – несколько прохожих окружили разбитые «Жигули», откуда-то с воем сирены возникли «скорая» и милицейская машина.