Ванилька
Шрифт:
Закутавшись в него, я вышла из кабинки.
– Тапки, – кивнули мне на пол, пока я ненароком засмотрелась на то, что его полотенце не прикрывало.
А не прикрывало оно много чего. Имсит обернул его вокруг бедер, но длины не хватало даже по колено. Вот бы обернуть его полотенцами с ног до головы!
– Нет, мне, конечно, импонирует, но…
Огромные не по размеру тапки я обула так быстро, как только смогла, и, придерживая полотенце, ринулась на выход из ванной, но насмешливый голос меня остановил:
– Прелесть моя, а ты на улицу с мокрыми волосами пойдешь?
Прикрыв веки, я едва не застонала, мысленно проклиная одного конкретного имсита. Так, Малика, нос повыше, морду кирпичом, плечи расправить! Обернувшись, я чеканным шагом приблизилась к ростовому зеркалу, рядом с которым стоял РиАнт.
Обхватив за плечи, мужчина заставил меня сделать еще шаг вперед, буквально ставя в центре несложной конструкции. По сторонам от зеркала, образуя трельяж, стояли массивные файны. Стоило мне войти в центр, как они тут же включились, обдавая теплым воздухом.
– А вы так и будете стоять? – неловко переминаясь с ноги на ногу, уточнила я, покрываясь мурашками под этим взглядом. Взор мужчины скользил по моей спине, и это было… Тревожно очень было.
– Я контролирую.
– Что именно? – нахмурилась я, поворачиваясь боком.
– Твои пытки, – соизволили ответить мне после паузы, и…
Магниты наручников снова соприкоснулись, застывая литым металлом.
– Да вы издеваетесь! Я же все вам сказала!
– А я услышал, – важно покивали мне. – Раз ты влюбилась, в чем сама мне призналась, будет настоящей глупостью с моей стороны отпустить тебя. Только дураки разбрасываются такими красивыми девушками.
– Да нет же! Это я тогда влюбилась! Сейчас-то я уже все, передумала, – попыталась я его убедить, убирая так и лезущие в лицо волосы.
– Так я понял. Потому и не отпускаю. Вот снова полюбишь, тогда и поговорим. Эго, знаешь ли, очень страдает.
Нет, он издевался. Вот действительно издевался – и прищуром, и едкой полуулыбкой, и даже своей чересчур расслабленной позой. Да чтоб ему всю жизнь в одном полотенце ходить!
– Знаете что… – начала я.
– Знаю, – на корню оборвали мою речь, подаваясь вперед.
Чтобы быть максимально близко, имситу пришлось хорошенько наклонить голову. При таком близком контакте серебро в его глазах казалось жидким
металлом. Сердце сошло с ума, то улетая в пятки, то намереваясь вырваться из груди.
– Если у тебя есть еще версии насчет твоего нахождения в особняке Арль, я готов выслушать. У нас есть примерно так лет сорок-пятьдесят, чтобы решить этот вопрос.
– Почему сорок-пятьдесят? – ошарашенно спросила совсем не я. По крайней мере, свой голос я не узнавала, настолько он стал сиплым.
– Думаешь, мы проживем дольше? Пойдем, иначе опять останешься без завтрака.
Вот насколько резко он сократил расстояние между нами, настолько же неожиданно и отстранился, оставляя после себя бурю непонимания. То, что он со мной флиртовал, я видела отчетливо, но в голове этот факт укладываться не желал ни в какую.
Это я играю? Да это он со мной играет, как хищник с жертвой! Разве пленницам положен завтрак?
Судя по всему, еще и прогулка на улице. Ну прямо-таки курорт!
В спальне нас уже ждали. Как только мы вошли, две служанки ринулись в ванную – видимо, устранять бардак, который мы развели. И вот попросить бы у них помощи – все же они были людьми, но навряд ли что-то сделают, работая на модифицированного. Становиться врагом таких влиятельных существ никому не хотелось.
Разве что одной идиотке в огромных тапках.
Спальня вновь стала идеально чистой. Кровать была застелена свежим комплектом белья, следы разрушений устранены, и даже картина вновь висела рядом с окном. О том, что здесь побывал разрушительный ураган с моим именем, не напоминало абсолютно ничего, но кое-что новое все же добавилось.
Рядом с дверью стояла высокая подставка на колесиках. На перекладине висели десятки вешалок, но одежду рассмотреть не удалось. Она пряталась за чехлами. Зато коробки с обувью, а точнее, надписи на них тонко намекали на бренды, которые лично я могла видеть исключительно в журналах, которые время от времени читали балерины в перерывах между занятиями или выступлениями.
– Собственно, правила те же. Или ты одеваешься сама…
– Сама! – выкрикнула я неожиданно громко и потянула за наручник, тонко намекая на то, что магнит было бы неплохо разъединить.
– Видишь, как быстро ты учишься, – похвалили меня. – Глядишь, через годик и правду научишься говорить.
В моей душе появилось какое-то детское, даже дерзкое желание состроить гримасу, копируя поведение мужчины, но я удержалась, напоминая себе, что я взрослый человек. Да и вообще, не стоит он моих нервов.
Вот вообще не стоит.
Совсем.
Едва магниты разъединились, я направилась к подставке. Детской одежды там точно не наблюдалось, так что разговор по ифону я восприняла как попытку лишний раз меня позлить. Ничего-ничего. Мы – люди маленькие, злые, память у нас великолепная.
Глянув на то, как четко, уверенно и быстро одевается имсит, я начала открывать коробки. Гордость кричала о том, что брать у этого тирана и деспота ничего нельзя, но зеленая жаба душила ее у самого основания. В конце концов, он уже столько вещей у меня непонятно в каком направлении уволок, что от одного комплекта не разорится. Но...
Присутствовало в его щедрости все-таки одно но. В коробках, которые я открывала, нашлась не только обувь, но и белье. Я такое белье в жизни не носила. Да там от белья одно название было! Две веревочки и два лоскутка – шедевр! И выбора-то не было совершенно – один комплект выглядел еще изощреннее, чем каждый следующий.
Вынужденно взяв одну из коробок, я заглянула под чехлы и поняла одну закономерность. У каждого комплекта белья имелся свой комплект одежды под цвет и, соответственно, своя обувь, но то, что мне предлагалось… Ну нет…