Чтение онлайн

– Ночью? – вскрикнул генерал, вскочив и так побледнев, что вынужден был облокотиться о стол.

– Да, ночью, ваше превосходительство, – спокойно подтвердил Григорий. – А раз вы говорите, что я рискую головой, я уж пойду до конца. Пусть меня ждет наказание пострашнее, чем то, какому подвергли, но я не дам обманывать такого доброго хозяина.

– Подумай, прежде чем рот разевать, холоп. Я знаю твоих соплеменников; поэтому, если твои обвинения, продиктованные местью, не опираются на ясные, прочные и неоспоримые доказательства, ты будешь наказан, как подлый клеветник.

– Согласен, – ответил Григорий.

– И ты говоришь, что видел, как Федор входил к моей дочери?

– Я не сказал, ваше превосходительство, что видел, как он входил; я видел, как он выходил оттуда.

– Когда же?

– С четверть часа назад, направляясь к вашему превосходительству.

– Лжешь! – замахнулся на него генерал.

– У нас был другой уговор, ваше превосходительство, – ответил крепостной, отступая на шаг. – Я готов понести наказание, лишь если не представлю доказательств.

– И что это за доказательства?

– Я уже сказал.

– И ты думаешь, я поверю тебе на слово?

– Конечно, нет. Но я думаю, своим-то глазам вы поверите.

– Каким образом?

– Когда господин Федор окажется у госпожи Ванинки после полуночи, я приду за вашим превосходительством, и тогда после сами убедитесь, лгу я или нет. Пока же моя услуга вашему превосходительству может обернуться только против меня.

– Что ты хочешь сказать?

– Если я не представлю доказательств, значит, буду считаться подлым клеветником, это ясно. Ну, а если представлю, что я получу взамен?

– Тысячу рублей и вольную.

– По рукам, ваше превосходительство, – спокойно ответил Григорий, укладывая бритву в несессер генерала. – Думаю, недели не пройдет, как вы будете обо мне лучшего мнения, чем сейчас.

И он вышел, внушив своей самоуверенностью генералу, что тому грозит огромное несчастье.

Естественно, что с этой минуты генерал прислушивался к каждому слову, приглядывался к каждому жесту, которыми обменивались Ванинка и Федор. Однако ни со стороны адъютанта, ни со стороны дочери он не замечал ничего, что подтверждало бы его подозрения. Ванинка даже казалась ему еще более холодной и сдержанной, чем обычно.

Так миновала неделя. На девятый день, ночью, в дверь генерала постучали. Это был Григорий.

– Если ваше превосходительство отправится сейчас же к дочери, он застанет там господина Федора.

Генерал побледнел, молча оделся и последовал за слугой до двери в покои Ванинки. Оказавшись там, он жестом отослал доносчика, который, отнюдь не подчинившись этому молчаливому приказу, спрятался в коридоре за углом.

Оставшись один, генерал постучал. Ему никто не ответил. Но это еще ни о чем не свидетельствовало – Ванинка могла спать. Он постучал сызнова и услышал спокойный голос дочери:

– Кто там?

– Это я, – молвил генерал дрожащим от волнения голосом.

– Аннушка, – позвала молодая девушка, обращаясь к молочной сестре, которая спала в соседней комнате. – Открой моему отцу. Простите, батюшка, но Аннушке надо одеться, через секунду она выйдет к вам.

Генерал терпеливо обождал, потому что не услышал волнения в голосе дочери и горячо надеясь, что Григорий ошибся.

Спустя некоторое время дверь отворилась, и генерал, озираясь, вошел в покои дочери. В первой комнате никого, кроме нее, не было. Ванинка лежала в постели, быть может, несколько более бледная, чем обычно, но совершенно спокойная, с безмятежной улыбкой, с какой всегда встречала отца.

– Каким счастливым поводом обязана я вашему столь позднему визиту? – ласково осведомилась девушка.

– Мне нужно переговорить с тобой об очень важном деле, – ответил генерал. – Надеюсь, несмотря на поздний час, ты простишь, что я потревожил твой сон.

– Мой отец знает, что дочь рада видеть его у себя в любое время дня и ночи.

Генерал снова огляделся. Все убеждало его, что никакой мужчина не мог быть спрятан в первой комнате. Однако оставалась вторая.

– Я слушаю вас, – сказала, помолчав, Ванинка.

– Да, но мы не одни, – ответил генерал. – Чужие уши не должны слышать то, что я намерен тебе сказать.

– Но вам же известно, что Аннушка – моя молочная сестра, – возразила Ванинка.

– Это не имеет значения, – продолжал генерал, направляясь со свечой в руке к соседней комнате, которая была еще меньше, чем у Ванинки.

– Аннушка, – распорядился он, – последи в коридоре, чтобы никто нас не подслушивал.

Сказав это, генерал снова подозрительно огляделся. Но, за исключением молодой девушки, в комнате никого не было.

Аннушка повиновалась, генерал вышел вслед за нею и еще раз огляделся вокруг. Затем вернулся в комнату дочери и сел у нее в ногах. По знаку своей госпожи Аннушка оставила ее наедине с отцом.

Генерал протянул руку Ванинке, и та без раздумий вложила в нее свою.

– Дочь моя, мне надо поговорить с тобой об очень важном деле.

– О чем же, отец? – спросила Ванинка.

– Тебе скоро исполнится восемнадцать, – продолжал генерал. – В этом возрасте русские девушки знатного рода выходят замуж.

Генерал остановился, чтобы проверить, какое впечатление произвели его слова на Ванинку. Но ее рука неподвижно лежала в его руке.

– Вот уже год, как я обещал твою руку, – продолжал генерал.

– Могу я знать – кому? – холодно спросила Ванинка.

– Сыну нашего тайного советника, – ответил генерал. – Что ты думаешь о нем?

– Говорят, это достойный и благородный молодой человек, – сказала Ванинка. – Но я могу судить о нем лишь с чужих слов. Не он ли вот уже три месяца состоит при московском гарнизоне?