Чтение онлайн

Мля… Тут же цены старые…

— Больше ни в какую…

— Сумму всю назовите. — решился я.

Мне был придвинут по столу листок со столбиком цифр и общим итогом. В притирку, но у меня хватало. Доберусь до Парижа, положу там монеты в банковский сейф. Пусть лежат. Через некоторое время после войны цены на них к нормальному уровню взлетят. Тут же всё редкости, далеко не рядовые монеты — каталог с отметками Ильи Ильича я пролистал, много времени это у меня не заняло. Такие сейчас вещи передо мной лежали…

— На какой предмет, Ваня, интересуетесь?

— Если мне продадите, я всё возьму.

— А, Петров?

— Перетопчется, — ответил я одним из любимых слов друга Мишки.

— Перетопчется… — старик улыбаясь поперекатывал на своём языке моё слово.

— Ну, что?

— Согласен. — не долго думал Илья Ильич.

— Вот и хорошо. Поедемте в банк.

Я встал из-за стола.

Илья Ильич указал на монеты.

— Все смотреть не будете?

Пришлось снова занять своё место за столом. Нельзя старика обидеть таким несерьезным отношением к сделке.

Просмотр будущей покупки занял у меня почти три часа. Все монеты, как и всё у старого антиквара, были в идеальном состоянии.

После расчёта в банке, я Илью Ильича проводил до дома. Так мне спокойней, да и шалили сейчас по вечерам в столице.

Вот и прошёл у меня один из двух дней перед отправкой. Кстати, не без пользы.

Москва, которую Иван Иванович увидел…

Глава 8 Разговор с преподавателем десмургии

Завтра выезжаем, а значит — ещё один день в Москве у меня имеется и потратить его надо с пользой.

Куда направиться?

Так, а если в госпиталь сходить, где я на ротного фельдшера учился? Есть у меня некоторые вопросики.

Фельдшер… Раньше, дома, я это слово бездумно употреблял. Ну, фельдшер и фельдшер. Лицо со средним медицинским образованием. Правда, на фельдшера дольше, чем на медицинскую сестру надо учиться.

Тут только, уже в академии мне стало известно, что данное слово — немецкого происхождения. По-немецки feld — «поле», scheren — «стричь». Так в Европе в Средневековье людей называли, которые на поле боя оказывали помощь раненым и армии в походах сопровождали. Они же частенько одновременно и цирюльниками являлись, стригли всех желающих.

Так вот, вопросы у меня были как раз по фельдшерам. Ну, и по санитарам-носильщикам.

В дороге у нас всех свободного времени много будет. Имелось у меня желание повысить профессиональную квалификацию моего медицинского персонала. Как оказалось, некоторым фельдшерам полка только бритье и доверить можно. Про санитаров я уж и не говорю.

Тем более, что ещё и во Францию мы едем. Здесь во многом только на себя надо будет надеяться.

Почему так думаю? В академии мы опыт оказания медицинской помощи во время Франко-прусской или, как её ещё называют, Франко-германской войны рассматривали. Николай Иванович Пирогов лично в ней участвовал, причем — не на стороне французов. Очень не хвалил он германскую военную медицину. Вроде, всё у них имелось — врачи, лекарства, новейшая для того времени система первой помощи. Страдала только организация, бардак творился и бестолковщина. Отсюда и результаты были весьма плачевные.

Железнодорожные перевозки раненых германцы не смогли нормально организовать, лазареты не вовремя развёртывали, тысячи раненых сутками оставались без медицинской помощи. Доктора иногда вместе с батальонами в атаку ходили…

Нам рассказывали, что у французов всё ещё хуже было. Ещё хуже? Жуть…

Николай Иванович не много полезного для российской армии вызнать сумел. Единственное, те, с кем он ездил, в оказании реальной медицинской помощи на театре военных действий на чужих солдатах потренировались. В мирное время хоть какие учения устраивай — это как в куклы играть, а не своего малыша баюкать. Любая модель всё равно от оригинала отличается. Медицина, когда пули свистят, от медицины мирного времени ой как разнится…

Война, она реальный опыт дает.

Сейчас, говорят, у французов мало что изменилось. Причём, чужих солдат они в последнюю очередь берегут, своим предпочтение отдают при оказании медицинской помощи.

Остатки марок-денег я на извозчика извёл, в госпиталь прибыл.

Так, вот и первая недоработка…

Военно-медицинское учреждение, а как проходной двор. Заходи и выходи любой, какие угодно террористические акты устраивай. Хоть мышьяк в котел с кашей горстями насыпай.

Дошагал я до помещений, где у нас занятия проходили. Ну, и теперь здесь тоже учатся — ничего не изменилось. В одну аудиторию заглянул, в другую — преподаватели всё не знакомые. Те, кто нас учили, сейчас, наверное, не меньше чем медицинскими службами бригад командуют, а то и выше поднялись.

Впрочем, основные и в большей части занятия у будущих ротных фельдшеров у постели раненых и больных ведутся, поэтому по отделениям я и отправился. Мне ещё и вежливо и уважительно кивали. Скорее, не мне, меня тут уже не помнили, а моему мундиру и то, что у него на плечах и впереди привешано.

— Воробьев? — окликнул меня седенький старичок в белом халате.

Ба! Наш преподаватель по курсу десмургии! Ну, надо же, он мне и нужен.

— Иван…?

— Иванович, — подсказал я.

— Да, да… Какими судьбами? В чинах, кавалер…

Видно сразу было — рад за меня человек. Без всяких этих.

Когда я сам здесь учился, считал, что он хороший преподаватель. Жизнь это подтвердила. У хорошего учителя, ученики идут дальше, чем он сам. Он не плодит свои слабые подобия, а создает фундамент для вашего развития. В училище, академии профессии врача не научишься — каждый учится только сам — на практике, через многократное повторение одних и тех же операций, анализируя свои победы и поражения. В училище, академии — вас только готовят к будущей деятельности.