Чтение онлайн

Меня оставили на Кейп-Коде. Алли же, скорее всего, выбрала контракт в Нью-Йорке. Это было ужасно, но мы все еще могли выстоять в бою. Он пошел бы нам на пользу, он заставил бы нас понять, что же между нами происходит, осознать, что оно давно переросло летний роман. Случилось это где-то между тем, как я дал ей ключ от комода, и тем, как она освободила место в шкафу для нескольких комплектов моей униформы. Те, кто заводит интрижку, не выделяют друг для друга место в обычной жизни так, как это сделали мы.

— Привет, — сказал я так, чтобы ее не напугать, и опустился рядом, свесив ноги над водой.

Она нервно перебирала пальцами, но не оборачивалась.

— Я так понимаю, ты злишься, что я попросился в Нью-Йорк, — начал я. — Но оказалось, все это пустяки. Мне пришел приказ: я остаюсь здесь.

В конце концов, хоть Кэролайн обрадуется, когда перестанет на меня дуться.

— Надеюсь, ты знаешь, что я не жду от тебя перехода, я не знаю в Бостон. Если ты хочешь вернуться в «Метрополитен», я тебя полностью поддерживаю.

Она не ответила.

— Алли?

Я залюбовался ее профилем, но она на меня даже не взглянула. Я вздрогнул. Ах ты ж черт. За те три часа, что меня не было, она снова воздвигла стены.

— Я понимаю, надо было обсудить с тобой, но…

Я сделал самый глубокий вдох в своей жизни и с головой окунулся в то, чему предстояло стать самым важным нашим столкновением. И я не хотел в нем проиграть. Только не это.

— Но я не хочу, чтобы все закончилось. Я знаю, что со дня на день ты уедешь, но все можно уладить. Я могу попросить о содействии в отделе кадров, а если не выйдет, я буду приезжать к тебе на выходные, чтобы не отнимать у тебя время в студии. Я втиснусь в твою жизнь…

— Папа нам говорил, что волны набегают чередой, — перебила она, глядя на океан.

Эти самые волны разбивались об опоры под нами.

У меня свело живот. Раз мы заговорили о науке, все гораздо хуже, чем я думал.

— Бывает, — согласился я. — Зависит от того, что их вызвало, — ветер или шторм, а также от рельефа дна океана…

— Он говорил, что по одной волны движутся быстрее, но, объединившись на глубине, замедляются, потому что их связывает одна и та же энергия.

Левая рука Алли скользнула по правой, что-то крутя на пальце.

— Они связаны в единое целое и движутся по воде, пока пейзаж не изменится у береговой линии. — Пауза. — А потом они разбиваются, одна за другой.

— Точно.

К чему она клонит? Я вцепился в край пирса. Я прислушивался, я пытался уловить в ее лице хоть какой-то намек, но все эмоции она скрыла под маской. Она была непроницаема.

— Метафору я тогда поняла, но мне всегда казалось, что мы скорее опоры, — продолжила она, еще быстрее перебирая пальцами. — Вместе сильнее. Способны принимать удары на себя, подпирать пирс в шторма, если будем поддерживать друг друга. Но чем дольше я здесь сижу, тем яснее понимаю: утрата одной опоры повредит пирсу, но остальные не сломает. Опоры связывает не энергия, а предназначение.

Она посмотрела вниз. Волна разбилась о дерево, подняв брызги прямо у нас под ногами.

— А теперь мне кажется, папа был прав. Мы вчетвером были единым целым, двигались по жизни, связанные нерушимой силой. Иногда нечаянно сдерживали друг друга, чтобы вместе двигаться вперед. Мы не понимали, что идеальный пляж, к которому мы мчались, разобьет нас одну за другой, а остальные будут обречены наблюдать, не в силах ничем помочь или предотвратить собственный крах.

Она посмотрела мимо меня на пляж и разбивающиеся волны, вечерний свет разжег золото в ее глазах.

— Мы не опоры. Мы волны. Лина разбилась первой, и теперь мы втроем, каждая своим путем, движемся к берегу.

— Алли, что случилось?

От дурного предчувствия по спине побежали мурашки. Как будто покрышки теряют сцепление с обледенелой дорогой, и тебе остается только ждать, когда машина выйдет из заноса… или разобьется.

— В этом-то и проблема. Я не знаю. — Она посмотрела мне в глаза, и у меня волосы встали дыбом. — А вот ты знаешь, правда, Хадсон? Ты же там был.

— Ты о чем?

Я так сильно сжал край пирса, что на дереве наверняка остались отпечатки ладоней.

— Гэвин проговорился, что заезжал за тобой в больницу, — сказала она, наклонив голову. — И ты весь был в моей крови.

Будь оно все проклято… Сердце ухнуло вниз, прямо в волны. Впервые в жизни я не знал, что делать. Меня парализовало.

— Ты. Там. Был, — произнесла она так, словно обвиняла меня. — Во время аварии. Только так ты мог испачкаться в моей крови.

Мне хотелось убежать, отмотать время назад на два дня, две недели, два месяца и все сделать иначе. Ребра так сильно сдавили сердце, что оно протестующе заколотилось. Но я никогда не лгал Алли, и сегодня начинать не собирался. Разве что недоговаривал.

— Да, — признался я. — Я там был.

У нее округлились глаза. Сердце прокричало, что я сам лишил нас малейшего шанса на совместное будущее.

— Ты был в машине?

Я покачал головой, пытаясь сглотнуть огромный ком в горле.

— Нет. Я ехал за вами. Мы уехали с пляжа одновременно…

— С пляжа? — переспросила она, нахмурившись.

— Из бухты, где мы целовались. — Я поморщился, увидев, как она тут же напряглась. — Сейчас целовались, не тогда. Тогда я хотел подождать, пока не встречусь с твоими родителями, чтобы сделать все как положено, но потом. Все пошло. Наперекосяк.

— А, в бухте… — Глаза у нее вспыхнули. Она вспомнила. — Я в тот вечер пришла?

— Ты опоздала, но пришла, — кивнул я.

Боже, я столько раз хотел ей рассказать, и я должен был это сделать. И к черту последствия! Она должна была услышать это не от Гэвина.

— Дорога та же, поэтому все решили бы, что вы возвращаетесь с приема.

Она сжала кулаки.

— Ты видел аварию?

— Нет. Ваша машина скрылась за поворотом секунд на тридцать раньше меня. А когда я тоже повернул…