Чтение онлайн

— Выглядишь великолепно! — Энн отстранилась от сестры и быстро ее оглядела. Ее взгляд смягчился. — Костюм сел идеально. Скорей бы увидеть тебя на сцене!

— Я же в кордебалете, — пожала плечами Ева и отошла в сторону. — А вот Алессандра — настоящая звезда. Правда, Алли?

— Разве что сегодня.

Я затянула ряд стежков, а затем несколько раз согнула ногу, чтобы убедиться, что все держится.

— А по-моему, всегда.

Энн опустилась рядом со мной на колени, не боясь помять стильное черное платье, и нежно обняла меня, стараясь не размазать сценический макияж.

Я потянулась к ней и крепко обняла в ответ, зажав иглу двумя пальцами, чтобы не уколоть.

— Как я рада, что ты пришла.

У Энн был талант все улаживать. Папа уехал по делам? Никаких проблем, Энн знает расписание. Мама набросилась на кого-то из нас с претензиями? Энн вмешается, чтобы ее отвлечь. Рядом с Энн мне было спокойно, будто меня баюкали в теплых объятиях. И пускай первой из нас четырех была Лина, Энн гораздо больше напоминала старшую сестру.

— Я тоже, — прошептала она и слегка отстранилась, чтобы оглядеть и меня. — Прекрасна, как всегда. У тебя все получится.

— А я хочу, чтобы у Евы все прошло идеально, — ответила я.

Энн присела на плед, подогнув ноги.

— Как будто ты потерпишь неидеальное, — пробормотала Ева.

Энн бросила на нее укоризненный взгляд. Я положила правую ногу на колено и слегка поморщилась от настойчивого жжения в ахилле.

— Больно?

От Энн ничего не скроешь.

— Я…

— Даже не пытайся сказать, что все хорошо, — предупредила она, устремив проницательный взгляд на мою лодыжку.

— Вчера ей сделали укол кортизона, — сказала Ева, наклоняясь к зеркалу и проверяя свои стрелки.

Брови Энн взлетели.

— Кенна в курсе?

— Как моя лучшая подруга или как врач труппы? Ответ на оба вопроса — да, — парировала я, заправила колготки в другой пуант и принялась за шитье. — Ева, тебе двадцать пять. Не пора ли уже перестать доносить на меня старшей сестренке?

— А тебе не пора ли начать думать о себе? — отчитала меня Энн.

— Завтра, — ответила я, работая иглой.

Завтра декорации сменятся с «Жизели» на «Ромео и Джульетту». На этом представлении Ева тоже будет в кордебалете, а вот я официально освобожусь на следующие две недели — по крайней мере, от выступлений. Как и предлагала Кенна, я собиралась дать отдых лодыжке на день или два, а потом порепетировать с Айзеком и проверить, как все зажило.

— У тебя вечно все завтра, — вздохнула Энн. — Знала бы мама, что ты танцуешь с травмой…

— А у кого, по-твоему, мы этому научились? — съязвила Ева.

Я усмехнулась. Она была права. Выступать, преодолевая боль, как на сцене, так и за ее пределами — первый урок, который преподала нам мама. К сожалению, он сделал из нас не только профессиональных танцоров, но и профессиональных лжецов.

— Все хорошо. Просто у меня были тяжелые две недели — репетиции, выступления, занятия с Айзеком…

— Айзек?

Энн подняла глаза на Еву. Я провела пальцами по бледному шраму на ахилловом сухожилии.

В голове раздался звон бьющегося стекла, но я прогнала это воспоминание, пока оно не пустило корни. Только не сегодня. Сегодня для мамы буду танцевать я, потому что Лине эта возможность так и не выпала.

— Айзек Бёрдан, — ответила Ева.

— А, новый Баланчин [3] , — сказала Энн, поднимаясь и отряхивая колени. — Не смотри на меня так, Ева. Даже если я больше не танцую, это не значит, что я не в курсе. Я читаю новости.

Энн не просто читала новости. Она была организатором большинства мероприятий нашей труппы, в том числе летнего фестиваля «Классика в Хэйвен-Коув» — едва ли не главного балетного состязания в категории до двадцати лет, который обрел популярность во многом благодаря нашей матери.

— А я ничего и не говорю, — сказала Ева и вскинула руки, будто сдаваясь. — Просто удивилась, откуда ты знаешь, что Айзека называют новым Баланчиным.

— Только ему не говори, — усмехнулась я, заканчивая последние стежки и завязывая нитку. — Не то его эго раздуется до потолка.

Я согнула и вытянула ногу, проверяя швы, и встала только после того, как испытала их на прочность.

— А ты читала, что Алли ставила балет вместе с ним? — лукаво спросила Ева.

— Правда?

Энн повернулась ко мне. Ее брови поползли вверх.

— Ерунда это все. Ну, может, совсем чуть-чуть правды. До начала сезона «Щелкунчика» он руководил труппой. Хореографию ставил он, я лишь иногда подсказывала, как лучше.

При воспоминании о поздних вечерах в студии и ранних утрах в его постели я улыбнулась. Он не был «тем самым» — этот корабль давно ушел. Он скорее «сейчас самое то», и этого было вполне достаточно.

Улыбкой Энн можно было осветить все здание.

— Фантастика! Собственный балет…

— Посмотрим. — Я постаралась сдержать улыбку, как сдерживала любые ожидания насчет Айзека, и потянулась за костюмом для первого акта.

Я провела пальцами по кольцу с аметистом в правом кармане, расстегнула молнию на поношенной и выцветшей черной толстовке с обтрепавшимися манжетами и повесила ее на спинку стула. Сняла спортивные штаны и надела костюм.

— Повезло тебе! Костюм на молнии, — пробормотала Ева, когда Энн потянулась к замку на моей спине. — У кордебалета костюмы до сих пор на крючках, чтобы подгонять под кого угодно.

Энн взялась за молнию. Я убрала спадающие на плечи волосы, уложенные для первого акта, и решила не реагировать на негодования Евы.

— В следующем году и у тебя будет молния, — успокоила ее Энн и похлопала меня по спине, закончив с костюмом. — Мама была в восторге, когда услышала, что сегодня вы обе выступаете.

Снова накатила волна тошноты. Овощной суп, который я заставила себя съесть час назад, так и просился обратно.

— Она в семейной ложе?

Муж Энн наверняка тоже там. Я подобрала с пола плед и накинула на свою сумку.