Чтение онлайн

— Вот тварина. Ты в поезде давеча была?

— Не узнал, что ли?

Пленный усмехнулся, показав золотые зубы, глянул на пятнистое лицо девушки:

— Хлопцы говорили, та ведьма чуть покраше была. Подпортили тебя, видать.

— Ничего, зарасту. Ближе к делу давай. Тебя Блатыком кличут?

— Блатык уже неделю как дома отлеживается. Ногу ему повредили, — равнодушно сказал раненый, баюкая руку. Френч на его плече потемнел от крови. — Меня Борисом Белым зовут. Вот, бля, как же мы тебя ночью не взяли? Ты б у меня попрыгала, чума долговязая, на ремни бы шкуру драл.

— Боря, ты ветку видишь? Или по существу трепись, или яйца там болтаться будут.

— Пошла ты…. Все равно кончишь.

Катя толкнула его стволом в лоб:

— Давай так: ты все излагаешь — я тебя жить оставляю и даю тряпку замотать плечо. Лошадей тебе и тому хорьку заросшему, что с ляжкой прострелянной валяется, оставлю — до села доберетесь, а уж там как бог даст.

Бандит сплюнул, вытер слюну, повисшую на подбородке:

— Брешешь.

— Ты рискни, поверь. Я тебя обезврежу, и больше не встретимся. На хер ты мне сдался? Мне нужно, чтобы меня боялись и под ногами не путались. Вот ты и объяснишь желающим, что за мной лучше не таскаться.

Пленник глянул исподлобья:

— Ты вообще кто?

— Тебе подробно изложить? С варьете, пантомимой и предъявлением документов? Значит так: я спрашиваю — ты отвечаешь. Ломаться начнешь — сам себе ампутацию гениталий проделаешь. Когда ваши еще подойдут?

— Кто? Пяток ребят с Блатыком на хатах остались. Остальных вы у поезда растрепали. Да вот сейчас… Мишка с Керосином утекли, так они до Блатыка сейчас подадутся. Кончилось войско.

— Не печалься, главное, сам пока дышишь. Вы кого в поезде искали?

— Да пацана с монашками. Они же с вами ехали. Чего спрашиваешь?

— Из любознательности. На кой хрен вам мальчишка?

— Да что б он сто лет как околел, байстрюк сопливый. Сказали взять, мы и полезли. Он вроде генеральский пащенок. Имеют мысль за него много чего выторговать. Аванс нам недурной отвалили. Да, видать, продешевил Блатык.

— Кто заказал?

— С Киева приехали. Директорские. Блатыку чин полковника обещали и денег немерено. Нам то что — нужен хохлам пацан, так пусть подавятся. Пускай со своей Галицией как хотят торгуются.

— Галиция здесь при чем?

— Так ваш пацан вроде сынок какого-то сечевого хрыча. Вот директорские и хотят поладить с галицийскими. Гайдамаки с сечевиками Киев поделить не могут, вот-вот пальбу устроят. Петлюра бесится.

— Блин, Петлюра-то за кого, за Директорию или за галицийских?

Пленный смотрел в некотором изумлении:

— Петлюра сам и есть Директория. У вас там, в Москве, видать совсем ничего не знают?

— Где вас всех упомнишь, — проворчала Катя. — За пацаном действительно от Петлюры приехали? Может, кто другой?

— От пана Симона. Двое гайдамаков из его личной охраны гостят. Блатык одного из этих хохлов с прошлого года знает. Уже с месяц у нас самогон жрут. Вот как сигнал насчет поезда пришел, так мы и вышли работать.

— А откуда сигнал?

— От добровольцев. Там у них в штабе кто-то из хохлов сидит, стучит. Точно навел. Только забыл шепнуть, что и вы там будете.

— Вы пацана, случаем, не спутали? Он к Галиции никакого отношения вроде не имеет.

— Может, и спутали. Только вот он, портрет, — раненый неловко поковырялся в кармане френча, вытащил сложенный листок.

Катя развернула бумагу в кровавых отпечатках. Ничего себе, до каких высот организация бандитского дела дошла: фотороботы рассылают.

Ну, настоящим фотороботом изображение, конечно, не являлась — просто отпечатанный типографским способом карандашный набросок. При желании Прота вполне можно узнать.

Катя озадаченно высморкалась. Черт, когда эта гадость из носа окончательно вылезет? Что здесь вообще происходит? Сопли черные, под юбку листья набились, за убогими пацанами гайдамаки целыми сотнями гоняются. Какое задание выполнять, непонятно, все в какой-то чмарной узел скрутилось. Где концы-то искать?

— Слушай, у вас вчера у поезда кто командовал? Все так подвизгивал, как пудель кастрированный. По голосу это не ты был. У Блатыка, говоришь, алиби. Что за хорек?

— Вместе с гайдамаками пришел. В городе пропадал, на связи, видать. Пронырливый такой, он вашего пацана вроде в лицо знал. Вчера этому проныре ухо отшибли. Встать не мог, а все визжал, чтобы сопляка немедля взяли. Лично обещал мне золотом премию выдать. Да видно, в мозгах контузия, в больничку в Мерефе его отвезли.

— Как его зовут?

— У нас называли — Кулой. Да он появлялся-то всего раза два. Мелкий, нахохренный. Горилку не пьет, по девкам не ходит. Идейный, видать.

— Ладно. Хрен с ним, — Катя встала. — Давай, галифе скидывай, и колодку от маузера снимай.

— В лоб стреляй, сцука, — пробормотал бандит. — Пусть уж затылок разлетится, чем морда навыворот станет.

— Не ссы, жив останешься. Штаны мне твои нужны и кобура…

Бандит, явно не веря, расстегивал ремни одной рукой. Катя нетерпеливо глянула на дорогу — надо бы убираться. Догадаются парни лошадьми заняться?

Бандит, сидя, босой ногой отодвинул одежду:

— Не тяни, красивая. Я все выложил.

— Сапоги можешь взад обуть, размер не мой, — Катя подобрала деревянную кобуру, вложила маузер на место. — Ну вот, а то сперли пистоль по-хамски. Заснуть спокойно честной девушке в ваших краях нельзя — мигом оружие пропадает.

— Твой шпалер Петро прибрал. Хвастался, сучий потрох. "Пацанчика взял, охфицера". Вот, падла крысомордая, если бы он про тебя обмолвился….

— Он вам, видать, и про монахиню забыл сказать, — Катя вытянула из ножен бандитскую шашку, осмотрела. — Казачья?