Чтение онлайн

Роджер ЖЕЛЯЗНЫ

СМЕРТНИК ДОННЕР И КУБОК ФИЛЬСТОУНА

Я стою перед "Винди" и из-за скудного – хуже не припомню – уличного освещения никак не могу прочесть список гонщиков на табло, когда мимо меня проходит Крах Каллахан, а свет все же не так слаб, чтобы нельзя было разглядеть странное вздутие под его курткой гонщика – опухоль, как подозреваю, смертоносную, хотя и не раковую.

– Ищу, – говорит он мне, – Смертника Доннера и Потаскушку Эвелин и буду весьма благодарен за любые сведения об их местонахождении.

Я покачал головой не потому, что не знал, а потому, что не хотел говорить ему, что видел парочку меньше часа назад, они, должно быть, и сейчас вместе выделывают курбеты у "Железного Эдди", пропустив стаканчйк-другой. Все потому, что Крах, пусть и первоклассный гонщик в категории солнечных клиперов, частенько себя не помнит, наглотавшись всяких там химикалий, и славится в таком виде своим антиобщественным поведением: тем, что выдворяет сограждан за пределы нашего орбитального поселения полюбоваться снаружи видом Земли, Луны или звезд, лишив их блага надлежащего облачения и снаряжения. Поэтому единственное, что я ему сообщил, так это то, что они пришли и ушли, а вот куда – не знаю. Ведь для Смертника, который, надо отдать ему справедливость, по части общения с ближними от Краха недалеко ушел, дело могло обернуться большими неприятностями. И я имел не просто право, а полное право так поступить. А именно: очень скоро мои собственные финансы должны были подняться как на дрожжах – полная чаша через край, – если только Смертник протянет достаточно долго и успеет стрясти обещанное с той чудной нечисти, что правит Верхним Манхэттеном.

Доннер, как и Крах, был из тех пилотов-гонщиков, которые в конце концов довольно регулярно оказывались при больших деньгах, принося, кстати, неплохие доходы таким, как я, кто всегда в курсе дела и время от времени делает свои ставочки. Все призы в гонках солнечных клиперов на турнирах "Классик" доставались ему, но только не Кубок Фильстоуна – именно это его и доконало. В этих гонках между Доннером и Крахом давно шла борьба не на жизнь, а на смерть до тех пор, пока два года назад в период вспышки на Солнце иммунная система у Доннера, как и у всех остальных участников гонок, совсем не спеклась никудышный был год для подобного рода мероприятий. Крах в том турнире не участвовал, потому и сохранил здоровье. Но уже на следующий год Доннер который только на лекарствах и держался – все же оказался вторым, тогда как Крах даже не вошел в тройку лучших.

Однако чему быть, того не миновать: даже лекарства не могли помочь Доннеру протянуть еще год, чтобы в последний раз попытаться взять Кубок. Поэтому все кругом единодушно считали его покойником.

Тогда Доннер заморозился – операция, по здешним меркам, не слишком накладная, просто, как говорится: двери наглухо, окна настежь. Он рассчитывал, что за несколько дней до нынешнего турнира "Классик" его приведут в чувство и временно подлечат, чтобы достало сил пройти гонку. Доверяя своему опыту, он верил, что на сей раз ему, возможно, удастся завоевать Кубок.

Но, поди ж ты, еще задолго до назначенного часа, когда Смертника должны были разбудить, я вдруг начинаю встречать его в городе. И замечаю: что-то неладное с ним творится, потому как он сторонится меня, проявляя при этом немало изобретательности да еще и отменную прыть. Мы и раньше при встрече перебрасывались друг с другом парой слов, не более, но сейчас не было и этого. До субботы, то есть, вернее, до воскресенья. Вечером в воскресенье мне удалось преградить ему дорожку, когда он выходил из уборной.

– Привет, Доннер, – громко говорю я тогда.

– Угу, здорово, – отвечает он, стреляя глазами по сторонам. А затем смекает, как меня обойти, огибает и уходит – за дверь и прочь из заведения, прямиком на Сорок вторую улицу, где поворачивает за угол и исчезает из виду. Словно позабыл что, думаю. Я пообещал себе порасспросить о нем в округе, но так и не успел, потому что на следующий день встречаю его снова, а он не просто приветствует меня первым, а еще и спрашивает:

– Не встречал ли ты меня где в эти выходные?

– Только вчера вечером, – говорю ему, почесывая в затылке и соображая, не выгорели ли у него напрочь еще и мозги. Но он усмехается – должно быть, наслышан о той особой оказии, что привела меня на Верхний Манхэттен, где я по сей день дожидаюсь принятия кое-каких законов, а когда он заявляет мне:

– Хотелось бы поговорить с тобой о делах, которые на руку нам обоим в плане деньжат, – я проникаюсь всяческим уважением к его нервной системе.

За ленчем у "Винди" он доверяет мне свои беды, как я сам только что рассказал о своих, а я знай себе киваю из вежливости, поскольку жду, когда же он наконец заговорит о деньгах. Вместо этого он продолжает с того самого момента, когда его заморозили:

– ..И очнулся я, – говорит он мне, – в таком месте – словно в видеоигре изнутри, а потому решил, будто отошел в лучший мир, и мир этот следующий нечто вроде Кибербии. Кругом всякие алгоритмы лезут в пикселях, и программы нетерпеливо напирают, и подпрограммы движутся туповато, зато надежным путем, как у них там заведено. Место, можно сказать, вполне привлекательное, и я смотрю, смотрю во все глаза как зачарованный, хотя и не знаю, долго ли так простоял. В конце концов какой-то голос спрашивает меня: "Нравится ли тебе то, что ты видишь?"

Вот тут-то я сильно струхнул, – продолжает он, – и спрашиваю у него: "Ты Бог?" – "Нет, – доходит ответ. – Я Верховный Искусственный Интеллект". Оказывается, – заявляет он мне, – я в гостях у электронного Мозга, который вот уже целое поколение правит всем нашим спутником, и хотя ему почти никогда нет дела до отдельных личностей, сильно он мною заинтересовался. Потому как подключен я к специальной поддерживающей аппаратуре, задача которой – следить за моим состоянием и вовремя поставить на ноги к предстоящим гонкам. Но эта система способна на большее – после того, как Мозг немного ее подновил. Из нее есть доступ к Большой Системе.

"У меня была причина преобразовать тебя в цифровой формат и "закачать" сюда, – говорит он мне. – Ведь ты заинтересован выиграть гонки на Кубок Фильстоуна, не так ли?" – "Безусловно, – отвечаю я, – больше, чем когда-либо". – "Не ошибусь ли я, если скажу, что ради этого ты пошел бы на все?" – "Без всякого преувеличения", – отвечаю. "Взгляни вокруг. Выдержишь ли ты в таком месте, не запаникуешь ли? Я ведаю центральными районами Кибербии". – И пока я обдумываю: что к чему, добавляет:

– "То есть, если бы ты пожелал побыть здесь за меня какое-то время, я бы гарантировал тебе Кубок чемпиона в "Фильстоун Классик". – "Захватила меня, отвечаю, – красота великая ваших операционных программ, не говоря уже о всяких там субпрограммах".