Чтение онлайн

– Виктор Покровский, - сказал я.

– Да-да, Покровский. Есть вы, есть он, имеется Рада и родная для всех вас Кубань. Против большевики, которых отсюда надо вышибить, и это враги явные. Кроме вас с большевиками на Кубани присутствуют еще и добровольцы, которые могут учинить за спиной что-то плохое. Однако на явный конфликт Корнилов или его генералы не решатся, так как слишком сильно они от казаков зависят. Поэтому предполагаю, что после нашего соединения с войсками кубанцев и начала переговорного процесса может произойти что-то локальное. Например, устранение двух-трех человек. Поэтому надо быть настороже и готовиться не только к боям с красногвардейцами, но и к стычкам с белыми.

– Понимаю вас, и замечу, что вы сильно изменились после смерти Каледина. Как вы понимаете, говорю я не о внешности, а о характере.

– Иллюзии испарились, вот и все. Жаль, но мечтатель уступил место прагматику, и теперь я на многое смотрю совсем не так, как раньше. Испытания, выпадающие на долю каждого человека, делают его либо сильней, либо ломают. Я не сломался, хотя и был к этому близок, а увидев смерть вблизи пережил ее и стал сильней.

– В таком случае, Митрофан Петрович, я готов оказать вам самое живое свое содействие.

– Именно это я и хотел от вас услышать перед тем, как мы пробьемся к цели, - Богаевский встал, коротко кивнул, и покинул вагон.

Проводив «Донского Златоуста» взглядом, я сам себе усмехнулся. Затем вновь пододвинул к себе карту, и продолжил ее изучение. Интриги, дипломатия, а также подковерная борьба политических сил и течений, дело интересное. Однако самая главная на сей час задача - выйти на соединение с добровольцами Корнилова и отрядом Покровского, которые находятся где-то за Екатеринодаром и готовятся к его штурму.

– Где командир?

Андрей Ловчин услышал голос Вани Белова, лучшего разведчика в отряде, привстал с расстеленного на траве брезента и позвал его:

– Иди сюда.

Белов, тридцатилетний солдат из-под Пензы, который увлекся идеями анархизма и решил не возвращаться на родину, подошел к Ловчину и стал докладывать:

– Бандюки в деревне остановились. Как мы и думали. Всего сорок человек.

– Это ты от деревенского старосты узнал?

– Сначала сам всех посчитал, а потом староста за околицу вышел. Сказал, что нужно стадо проверить, и его пропустили.

– Что бандюки делают? Наверное, горилку пьют и местных баб тискают?

– Нет, - разведчик покачал головой. – Староста говорит - они разбились на две смены. Половина повозку караулит. Другая половина отдыхает и добычу перебирает. Вожак у них сущий зверь. Ходит, на своих головорезов покрикивает и постоянно ругает пулеметчиков. Они никак «максим» починить не могут, а он нападения опасается.

– Странно… - протянул Ловчин. – Обычно бандиты сразу гулять начинают.

– Еще как странно, командир, - согласился с ним Белов.

– Пулемет у них один, значит?

– Да. Один и он не работает.

– А что еще есть?

– Винтовки, кавалерийские карабины и пистолеты.

– Как думаешь, что в телеге?

Разведчик помолчал, а потом понизил голос до полушепота и выдохнул:

– Она брезентом накрыта. Определить трудно. Но, наверное, там золото.

– Почему так решил?

– Ящиков в повозке немного, а она едва не разваливаются. Вот я и думаю, что там нечто тяжелое. Но не свинец, и не железо. Такую дешевку охранять не стали бы. Правильно кумекаю, командир?

– Посмотрим, - Ловчин слегка качнул головой.

– Пойдем их резать? – Белов оскалился.

– Перед рассветом накроем.

– Понял. Староста обещал, как вожак заснет, бандитам пару четвертей самогона выставить. Глядишь, получится их врасплох застать.

– Иди, ребятам скажи, чтобы готовились. Подъем в три часа. Выдвигаемся в три тридцать. В село войдем в четыре. Ввяжемся в драку, а дальше по обстановке. Как вожака зовут, узнал?

– По словам старосты, Кречетом назвался.

– Не слыхал про такого. А ты?

– Откуда? Я же не местный.

– Это понятно. Но вдруг… У кого из наших часы есть?

– У Митрохи Рослого и Колюни Московского.

– Скажи, чтобы по смене передавали. Меня разбудить в два часа. Иди.

Белов кивнул и скользнул в вечерние сумерки, а Ловчин снова упал на брезент, положил под голову сомкнутые ладони, и задумался…

Отряд «Черной гвардии» под его командованием покинул Гуляй-Поле две недели назад. Анархисты двигались на запад, в сторону Александровска и вскоре столкнулись с передовым германским разъездом. Немцев было немного, полтора десятка кавалеристов, но вояками они оказались хорошими. Германские конники не растерялись, спешились и сразу открыли огонь, а затем, когда анархисты стали их обходить, отступили. Общий итог первого боя: у противника один убитый, а «черные гвардейцы» потеряли двоих.

После этого, опасаясь неожиданных встреч с германцами, Андрей увел отряд в сторону от главного шляха и обосновался в селе Петровка. У проводников, которых выделили Ловчину в Гуляй-Поле, здесь проживали знакомые, и староста, мудрый хозяйственный мужик Пантелеймон Мережко, встретил анархистов, словно родных. Все равно отказать нельзя. Да и время смутное, а бойцы Ловчина не безобразничали и девок не портили. Опять же с ними земляки и это, какая-никакая, но защита.

«Черные гвардейцы» перевели дух, и когда разведка сообщила, что по шляху в сторону Гуляй-Поля идет крупный отряд самостийников, Ловчин не колебался. Он организовал нападение на противника, и результат оказался более чем хорошим. Вечерняя атака получилась лихой и самостийники, несмотря на численное превосходство, потеряв три десятка человек убитыми, бросая оружие, разбежались. Бойцы Ловчина потерь не понесли, взяли неплохие трофеи и нескольких пленных, которые были отправлены к Нестору Ивановичу.

Снова «черные гвардейцы» спрятались в Петровке. Они готовились к новым боям, и Андрей отпустил проводников к родственникам в соседнее село. Война войной, но жизнь продолжалась. Проводники отпросились на свадьбу и в дороге напоролись на банду, которая двигалась от горящего поместья известного в округе буржуя Берковского.

Бандиты, заметив у анархистов оружие, сразу открыли пальбу. Один проводник погиб сразу. Второй, получив тяжелое ранение, поскакал в Петровку, добрался до села и успел сообщить о том, что произошло.