Чтение онлайн

слишком громоздким в маленькой роли на маленькой сцене.

Но ведь не обижается тот, кто не хочет быть обиженным.

А он не хотел.

Просто беда: не знал, как держаться на сцене, куда девать

руки, размахивал ими без толку. Кто-то из старых актеров, бы¬

вало, прикажет:

— Сбегай, дружок, в лавочку, купи несколько катушек ни¬

ток и приходи за час до спектакля ко мне. Займусь тобой...

А занятие было такое:

— Садись и разматывай нитки с катушки на бумажку. Пере¬

мотаешь этак дюжину-другую, руки-то устанут и будут двигать¬

ся плавнее.

Слушался и исправно следовал наставлениям.

Другой актер, бывало, учит:

— Перед выходом на сцену правой рукой перекрестись, а ле¬

вой — проверь, в порядке ли платье.

И, смеясь, укажет кивком на известные пуговицы брюк.

Такова была первая школа актерского ремесла.

«Был полон восхищения тем, что я — актер»,

— Зачем вы держите в труппе этого недоросля? — спросил

кто-то у А. М. Читау.

Слово было сказано кстати. И Александра Матвеевна сразу

нашлась.

— Как зачем? Завтра же начнем репетировать «Недоросля».

Митрофанушку сыграет...

И восемнадцатилетний Костя Варламов сыграл Митрофа¬

нушку.

Не сохранилось никаких воспоминаний, отзывов, устных рас¬

сказов об этом спектакле. Но нетрудно представить себе, каким

был он Митрофанушкой.

Среди актеров, которые изгилялись, прикидываясь на сцене

Скотининым, Вральманом, Простаковыми, конечно же, с ужим¬

ками и крйвлянием, — ходил совершенно натуральный, чистый

как алмаз, лучезарный дурачина. Был силен стоеросовым здо¬

ровьем и нетронутым, первозданным невежеством. Ни следа

умишки в воловьи ясных, круглых глазах. Румяные, как налив¬

ное яблоко, щеки, постоянно полуоткрытый рот, по-ребячьи пух¬

лые, смачные губы...

И, разумеется, никакой театральный тришкин кафтан не мог

быть ему впору, — узок и короток. Ведь на голову был выше

своих родных и учителей; выше других на целую дурную голову,

ненаселенную думами и знаниями.

Как могли играть рядом с таким неподдельным и всамделиш¬

ным Митрофанушкой другие актеры?

Хорошо известен любопытный случай в истории Московского

Художественного театра.

Готовясь к постановке «Власти тьмы» Льва Толстого

(1902), группа работников театра во главе с К. С. Станислав¬

ским поехала в Тульскую губернию — на месте изучить все под¬

робности крестьянского быта и обихода. С собой в Москву при¬

везли бабку-старуху и пожилого крестьянина — советчиками ре¬

жиссеру.

Бабка оказалась необыкновенно сметливым и одаренным че¬

ловеком. Много помогла дотошными указаниями актрисе, кото¬

рой была поручена роль старухи Матрены. Незаметно выучила

весь текст наизусть. Как-то исполнительница этой роли заболела,

не могла участвовать в репетиции. Попросили бабку заменить

актрису. И сделала она это так великолепно, так безукоризненно

точно сыграла Матрену, что, по словам Станиславского, произ¬

вела на всех «совершенно потрясающее впечатление». Было ре¬

шено: ей и играть Матрену в спектакле.

Репетиции шли с превосходным успехом. И все-таки перед

самым спектаклем вернули роль прежней исполнительница

Бабка играла Матрёну «так натурально», что «это оказалось

опасным для актеров, — пишет Станиславский, -- после нее

никому нельзя было показаться на сцену».

Должно быть, и Варламов играл своего Митрофанушку на

этом же градусе правды. Если только такое исполнение роли

можно считать актерским искусством, игрой на театре. Не

точнее ли сказать: он пребывал на сцене всем собственным

естеством под видом Митрофана Простакова; подменял об¬

раз собою, теми свойствами, которые были дарованы ему при¬

родой.

Безыскусность, очень похожая на искусство, но не оно, не

искусство. Актерского творчества в точном смысле этих слов тут,

в сущнооти говоря, нет, одно лишь извлечение чистой прибыли

из дармовых данных.

Впрочем, какое дело театральным зрителям до таких-то тон¬

костей? Они видели истинного Митрофанушку, хохотали от души

и вдоволь.

Бывалый актер, игравший Стародума в «Недоросле», получил

на следующий сезон приглашение в Вильно. Он и позвал с со¬

бой Варламова.

— Сыграем того же Фонвизина.

В виленском театре познакомился с Александрой Ивановной

Куликовой, которая известна была под сценическим именем Шу¬

берт. Спустя много лет в книге «Моя жизнь» А. И. Шуберт пи¬

сала:

«Варламов тогда еще был юноша, но подававший большие

надежды. Он имел много данных, чтобы сделаться замечатель¬

ным артистом: простота игры, наивность и бездна чувств».

В прошлом любимая ученица великого Щепкина, она сразу

же «взялась за Костю». Хорошо помнила учительские навыки

своего наставника. Незаметно, мягко, исподволь натаскивала мо¬

лодого актера: показывала, подсказывала, советовала... Читала

ему, лентяю и неучу, вслух.