Чтение онлайн

— А ты не один?

— А ты представь.

Она задумалась на минуту…

Вот сейчас. До неё три шага. Луч фонаря в глаза, сделать кувырок вперёд и в сторону, подсечка. Она и сообразить ничего не успеет. Если не забоится, может и шмальнёт разок, но ведь всё равно промажет. А девчонку взять неплохо было бы, для возбуждения сговорчивости в ребятках. Ребятки-то, похоже, серьёзные, хоть и шпана.

Она будто почуяла, или вспомнила что-то, велела:

— На колени, руки за голову!

Пастырь усмехнулся. Но видя, как посерьёзнело её лицо, послушно положил руки на затылок и медленно опустился на колени.

В следующий момент она быстро дёрнула стволом вверх, пальнула, вернула ствол обратно, беря в прицел голову Пастыря. Он невольно вздрогнул от выстрела, матюкнулся.

— Фи! — наиграно покривилась она. — Вожатый, а матерится.

Сейчас на её сигнал прибегут мальчиши-плохиши — это ясно же. Надо действовать.

— Так у тебя пистолетик не игрушечный, что-ли? — Пастырь удивлённо поднял брови. — Ай-яй-яй, девочка, разве можно детям носить настоящее оружие!

— Типа крутой, да? — произнесла она, дёрнув губами. — Ничего, Хан тебя быстро…

— Хан? — переспросил он, готовясь, прикидывая расстояние. — Это кто?

Но девочка была не проста. Она уловила что-то в блеске его глаз, сделала шаг назад, выходя за границу света, падающего из каморки. Ответила тихо и напряжённо:

— Узнаешь.

— Я сына своего ищу, — сказал Пастырь, прикидывая, как бы можно было её обезоружить. — Вадиком зовут.

Сейчас между ними было метра три. Заговорить зубы, рвануться в сторону, выдёргивая обрез?.. Но стрелять в неё Пастырь не будет, не-а, не будет. Стрельнуть в эту девчонку — это же… это… Нет!

— Не там ищешь, — отозвалась она.

А добраться до неё сейчас он вряд ли сможет. А пока сможет, так она пальнуть успеет пару раз. Пулять будет в панике, но чёрт его знает — вдруг, попадёт.

— Он в лагере был. В Сосновке, — говорил он между тем. — Ровесник твой, наверное. Ему вот-вот шестнадцать стукнет…

Можно продавить психику, но это долго, а тут с минуты на минуту будут её кореша. Фонариком ей в голову?.. Синяк будет, ну в худшем случае приконтузит немного…

— Там многие были, — ответила девчонка с нарочитой ухмылкой. — Они и сейчас там.

Интонация последних слов нехорошо кольнула. Недобрая девочка. То ли слишком по-взрослому циничная, то ли…

Пастырь крутнул в руке фонарь, поворачивая его ребром, удобно перехватывая пальцами за выступ светильника.

— Тебе никто не сказал, что сюда нельзя ходить? — спросила она.

— А что такое? — удивился он, примеряясь бросать.

Со стороны платформы послышался топот бегущих ног, потом мальчишеский голос окликнул:

— Стрекоза! Позвучи!

Стрекоза небрежно уклонилась от летящего ей в голову фонаря (на самом деле — нет, не в голову, высоко взял), опередив Пастыря на долю секунды. Ему несподручно было бросать, и торопился уходить в сторону, так что прочитать начало его рывка успела бы и кенгуру, а прицельность оставляла желать лучшего.

— Здорово! — иронично произнесла Стрекоза, когда он, сделав кувырок влево и вперёд, больно ударившись плечом о какую-то железяку, поспешно вскочил и тут же зацепился ногой за торчащий из земли металлический прут, едва не повалившись обратно.

— Я репетировал, честно, — буркнул он, шипя, растирая голень и благодаря бога, что девчонка оказалась не истеричкой и не начала палить, а то сняла бы с одного выстрела, пока он тут из себя Рембо изображал. Ниндзя хренов…

— Стрекоза! — позвал тот же голос и тут же произнёс недоумённо: — Оппачки!

Из-за угла вывернули трое пацанов. Когда они ступили в слабое облако света от сторожки, Пастырь смог их немного разглядеть. Самому старшему годиков — как Стрекозе, как его Вадьке. Ну, может, постарше на год. И, хотя ростом особо не вышел, но крепкий. Двум другим от силы лет по четырнадцать. Все в банданах. У старшего в руках «калаш», у младших — «макарычи»; один ещё держит горящий факел.

— Мясо! — восторженно продолжал старшой. — Здорово, мужик!

— Здравствуй, мальчик, — кивнул Пастырь.

Салажня прыснула, старший загоготал.

— Прикольно! — хмыкнул он, подходя к пленнику. Подойдя, остановился, чтобы на секунду заглянуть в глаза, и внезапным незаметным движением пнул Пастыря в колено. Отрок был в кроссовке, поэтому, хотя и попал он хорошо, но Пастырь устоял. Только нога предательски слабо задрожала, но он не позволил ей подломиться.

— Не пинай меня больше, мальчик, — усмехнулся Пастырь. — А то я тебя ударю и убью. Нечаянно.

Пацан, не отвечая, потянул сквозь зубы воздух, ощерился, двинул автоматом в живот. Ну, это пожалуйста, это сколько угодно: Пастырев пресс не всякий мужик пробьёт. Он снова усмехнулся, глядя на малолетку сверху вниз. А тот недобро стрельнул глазами, отошёл к Стрекозе, которая уже спрятала пистолет за пояс джинсов, стояла, сложив руки на груди и улыбаясь. И непонятно было, то ли она своей улыбкой подыгрывает этому щенку, то ли насмехается над его беспомощностью.

— Откуда этот бык тут взялся? — спросил у неё шкет.

— Говорит, наш новый вожатый. Пастух его зовут.

— Только не Пастух, а Пастырь, — поправил варнак.

— А-а, — протянул пацан, потянув носом и сплёвывая, старательно изображая из себя взрослого деловитого парня.

— Угу, — кивнула Стрекоза. — Весёлый дядик.

— Главное — здоровый, — непонятно и гнусно усмехнулся шкет, оглядывая массивную фигуру Пастыря. — Ну чё, мужик, пойдём. Повеселимся.

— Пойдём, — кивнул Пастырь, перенося вес на подбитую ногу, проверяя, не захромает ли. Впадлу было бы хромать перед этими…