Чтение онлайн

Мы немного упокоились и заново завели беседу. Я уверил Шустрика, что не стану его убивать, но попросил, чтобы и он постарался меня понять:

— От разговора с литейщиком зависят жизни людей. И моя жизнь. Помоги мне найти способ с ним поговорить, не навредив тебе. Давай я договорюсь с Острым Кимом! Так пойдёт?

— Не знаю, — Шустрик скривился, будто в комнате чем-то завоняло. — Может быть…

— Вот и отлично! А пока ты не мог бы рассказать мне немного о литейщике. Обещаю, что ни одна живая душа не узнает про наш разговор!

— Твою ж мать! Ладно…

Разумеется, главное, что меня интересовало — работает ли литейщик с металлами — и тут Шустрик меня успокоил. В задней части дома имелась ещё одна пристройка с оборудованием, коммуникациями, печью и вытяжкой. Литейщик разжигает печь два раза в неделю и работает сутки, потому как процесс плавки непрерывный.

— По всей округе потом воняет серой или какой-то другой фигнёй! — пожаловался парень.

Мне следовало узнать как можно больше о происходящем, потому я перешёл к следующей теме. Поначалу Шустрик отказывался говорить, на кого работает литейщик, но догадаться было не сложно. Если Острый Кит, который дал работу Шустрику, сам работал на Крота, то и литейщик, скорее всего, был там же. Спустя несколько наводящих вопросов Шустрик подтвердил мои догадки и кратко описал босса.

— Крот — босс под горой, — прошептал он. Признаться, я даже заметил, как у Шустрика потрясываются губы, когда он произносил его имя. — Он держит город Горняков и прилегающие Нейтральные земли. У него во владении несколько рудных шахт, и на него работают почти все здешние люди. Металлы поставляются не только в наш город, но и два отдалённых. Его счета трещат от нулей!

— А что делает литейщик, ты знаешь?

— Это меня не касается! — Шустрик отстранился и поднял руки. — Острый Ким дал мне чётко понять. Моё дело — охранять и не совать нос куда не требуется. Дела со Стеклодувом Микки ведёт Ким, я лишь видел пару раз, как Ким приносил и уносил железные болванки. Конусные, похожие на наконечник копья, только толще и тяжелее.

— Стеклодув?! — такое неуважение к мастеру по металлу меня задело. — Вы так называете литейщика?!

— Да.

— Охренеть! Ты хоть знаешь, кто он такой?

— Нет, я же сказал, моё дело…

— Людей с такими способностями, как у него, можно по пальцам сосчитать. Он умеет делать… Неважно. Он умеет делать то, чего не умеют делать тысячи других литейщиков. И вы называете его Стеклодувом?

— Успокойся! Он сам просит, чтобы его так называли!

— Серьёзно?!

— Уж не знаю, про какого литейщика говоришь ты, Сайлок, но наш Микки…, - Шустрик подвис, подбирая подходящие слова, — … наш Микки не такой уж и крутой. Я не знаю, что он отливает, он могу сказать точно, что как человек он — бесхребетная размазня и алкаш.

Я напрягся. Ладно бы Шустрик обозвал Микки только бесхребетной размазнёй, это меня не беспокоило. Пусть человек хоть в истерике по полу катается да ноет из-за любой мелочи, главное, чтобы делал своё дело, а вот алкаш — это походило на тревожный звоночек. В знаменитую фразу про пропитое мастерство или талант я не особо верил. По крайне мере не настолько, чтобы поставить на это свою жизнь. Ведь речь шла именно об этом. От качества изделия напрямую зависело, кто умрёт первым. Я или Хан.

С другой стороны, так ли сильно я был удивлён, услышав про недостатки литейщика? Разве меня не предупреждал об этом Кумар? Разве он не рассказал мне историю про цену, которую заплатил литейщик за выход из игры? Они подсадили ему энергетического червя, от рассказов про который, у меня на затылке поднимались волосы…

Кумар — человек не слишком эмоциональный, но даже его нудный гундёж тронул меня за живое и заставил поморщиться. Энергетического червя придумали одарённые биологи. Случилось это примерно сто лет назад. Червь должен был стать универсальным оружием против любого одарённого независимо от силы, объёма и яркости материи. Стать оружием, подобно самому сильному яду, только для одарённых. К слову, сперва учёные разрабатывали именно яд — токсичный напиток, но из-за разных структур материи и её яркости, отказались от этой идеи. Если на стадии формирования летальность от яда составляла почти сто процентов, то с переходом на раскрытие снижалась до жалких пятнадцати. Червь должен был исправить положение.

Размышляя о червяке глазами алхимика, я представлял его неким кодом или гибридной структурой, которая подобно раковым клеткам проникает в материю и безвозвратное её уничтожает. Но я был сильно удивлён, когда услышал, что червь — это живой органический объект.

Биологи вывели особь и подселили ей материю с поломанной структурой. Натуральный червяк, который проникал в тело через любую естественную дырку. В отличие от ядов или подобных препаратов, которые заточены на уничтожение материи или её отдельный частей изнутри, энергетический червь действовал более грубо и прямолинейно. Фактически он создавал в теле вторую материю, но в отличие от естественной, подсаженная материя была враждебной.

В теле одарённого разворачивалась настоящая война материй. Они воевали, ломали звенья и вторичные связи друг друга, наращивали преимущества или наоборот — несли потери. Прятались в теле, разделялись или выискивали затворников и попадали в засады. И если кому-то могло показаться, что больше всего в войне страдала естественная материя, то это не так. Больше всего доставалось полигону, на котором шла битва. Тело терпело за всех. Одарённый испытывал непереносимые боли, от которых невозможно было избавиться. Находился в полусознательном состоянии и бреду. Однако это было лишь малой частью его мук. Страшнее всего становилось, если битва материи разворачивалась в мозгу. Когда энергетический червь отвоёвывал часть территории мозга, к физической боли прибавлялись душевные муки, терзания, апатия, паника и смертельный страх. Ультимативная депрессия.

Логичным завершением подсаженного червя должна была стать смерть одарённого, однако, как бы сильно не старались биологи, у них не получилось создать столь сильную гибридную материю. Так же, как и в случае с ядом, энергетический червь отлично работал на слабых материях, но ослабевал к сильным.

Сто лет назад эксперимент закрыли, но экспериментальные образцы не уничтожили. Те разбрелись по миру, большая часть осела не в самых добрых руках. Со временем одарённые приноровились использовать энергетических червей не как оружие для убийства, а как инструмент пыток, но с возможностью летального исхода. Подсаживали червя провинившемуся, обрекая его на долгие и непереносимые муки, и дарили ему жизнь, если тот их переживал. Именно это и случилось с Стекловаром Микки пару лет назад. Как червь повлиял на него самого и на его способности к литью, оставалось загадкой.

Шустрик, хоть и не болтал напропалую обо всём, но на информацию не скупился, а потому я ответил ему тем же. Вкратце пересказал историю о литейщике и подсадке энергетического червя, как плату за выход из элитных кругов. Полагаю, Шустрик имел права знать о литейщике. Как-никак он целый месяц жил с ним бок о бок и нёс службу. Мой рассказ оценил. Закрыл рот, покачал головой, тяжело выдохнул. В его глазах я прочитал сожаление о клейме алкаша, которое он поставил на Микки.

— Ну и ублюдки же они…