Варвар. Одержимость
Шрифт:
— Трясущаяся крыса! — мрачно бросает какой-то мужчина, у которого журналист берет интервью. — Ну хоть теперь, глянув на него, дурь должна из головы выйти.
Такой мерзкий тип.
Выглядит Профессор и правда не очень.
Его снова показывают. И чем дольше смотрю, тем сильнее начинаю сомневаться.
Кто знает? Вдруг это... не он?
Просто такой сгорбленный. Дрожащий. Его недавно заковали в наручники, а он уже выглядит сломленным.
Но тут камера перемещается. Захватывает его лицо.
Черт.
Нервно прижимаю ладонь к губам.
Взгляд такой, что сомнения рассеиваются. Колкий, острый как лезвие. И даже на экране выдержать его тяжело.
Кадр почти сразу сменяется другим.
Может я просто накручиваю себя. На эмоциях. Но думать некогда, ведь еще секунда — и на экране показывается Марка.
— Благодарность за помощь следствию, — говорят ему.
Бывший слабо улыбается.
Вид у него уже лучше, чем при нашей прошлой встречи.
Диктор бегло рассказывает историю Марка, который хотел вывести Профессора на чистую воду. В одиночку.
Невольно выдыхаю, услышав, что все обвинения с моего бывшего парня теперь сняты. И мне становится легче, когда добавляют новости про его девушку.
Она еще в тяжелом состоянии, в больнице, но уже пришла в себя.
— Одна из последних жертв Профессора, — замечает диктор. — Ей чудом повезло выжить. Водитель, сбивший ее намеренно, найден и получит свое наказание. Он явно не в себе. Вы просто послушайте, что этот человек говорит.
Водитель выглядит абсолютно неадекватным.
Мне хватает пары фраз с восхвалениями Профессора, чтобы убрать звук. Глаза мужчины горят фанатичным огнем. Он похоже, вообще не раскаивается.
Стоп.
Что это?
Какой-то звук позади.
Прибавляю громкость. Отбрасываю пульт. Осторожно приподнимаюсь.
Сердце нервно колотится.
Уже поздно. Охранник в такое время не заходит. Горничные тоже.
Тогда кто здесь?
Стараюсь не шуметь. Приближаюсь к резной панели. Аккуратно выглядываю. Знаю, меня отсюда не видно. И если что-то не так, то смогу прошмыгнуть прочь отсюда, спрятаться.
Паника накрывает.
И резко отступает, когда мой взгляд наталкивается на массивную темную фигуру.
Бросаюсь вперед.
— Дамир!
Обвиваю широкие плечи руками. Прижимаюсь к горячему мускулистому телу.
Вдыхаю до боли знакомый терпкий аромат.
Мой Дамир...
Здесь. Приехал.
Он впивается в мои губы жарким поцелуем. Подхватывает на руки. Мои пальцы скользят по упрямому затылку, по мощной шее.
Наконец, тревога отступает.
Ты почему не звонил?
— спрашиваю. — Я тут с ума сходила от неизвестности.
Ничего не знала.
— Хотел разобраться, — чеканит. — Чтобы больше ничего не мешало.
И снова целует. Жарче. Острее.
Мое сердце стучит так мощно и гулко, что оглушает. И кажется, ничто не может помешать нашему счастью.
Профессор в тюрьме. Угрозы нет.
А значит, все будет хорошо.
Так хочется в это верить.
Насть, так что ты решила насчет вечера? — спрашивает сестра. Не могу пойти, — говорю.
Почему? — хмурится Надя. — Ты уже вторую неделю дома сидишь. Давай пойдем в кино развеемся. Извини, — качаю головой. — Надо кое-что по учебе закончить.
Надя пробует меня уговорить, но понимает, это бесполезно. Не тянет никуда выходить. Не хочется ни в кино, ни в кафе.
Мысли тянутся к Байматову.
Все так странно.
Мы провели сказочные выходные на Сейшелах. Отпуск мечты. Рядом с Дамиром все краски вокруг ожили с новой силой.
Перед глазами до сих пор мелькают яркие фрагменты.
Вот мы встречаем рассвет на пляже. Вот купаемся в океане. Вот вместе ужинаем.
Яркие дни. Горячие ночи.
А потом — резкий обрыв.
Ничего не понимаю. Еще в самолете все казалось нормальным. Мы друг от друга не отлипали. Однако стоило приземлиться, точнее оказаться в машине, как поведение Байматова переменилось
Отстраненность. Холодность. Будто стена.
Тогда я не сразу это ощутила. Была слишком захвачена собственными эмоциями, парила в облаках.
Знаешь, насчет переезда к тебе, — сказала ему. — Думаю, я готова. Переезд? — он посмотрел на меня и внутри сразу похолодало. — Нет, не лучшая идея сейчас. Но ты сам предложил, — вырвалось.
Будет много работы, — ровно ответил Дамир.
–
В квартире почти не бываю.
Проще, если я сам за тобой заеду.
Проще. Наверное.
Вот только с тех пор, он ни разу не заехал. Несколько коротких звонков. Сухие фразы.
Что-то случилось? Опять? Новые проблемы?
Я ничего не могла понять. Прокручивала в голове наши дни вместе. Пыталась разобраться, когда что-то пошло не так.
Кажется, когда мы только приземлились после Сейшел, Дамиру позвонили. Он отходил. Общался с кем-то довольно долго.
А когда вернулся….. я ничего непривычного не отметила.
Он поцеловал меня. Жадно. Прошелся ладонями по спине. И зажал прямо у стенки самолета. Там, где никто не видит.
Уже позже, в машине состоялся тот странный разговор. Ледяной.
А теперь я в полной растерянности.
Что происходит?
Ладно, Насть, раз ты никуда не хочешь, то пойду на свидание с Олегом, замечает сестра.
Внимательно на меня смотрит.
— Не буду дома сидеть, — добавляет.
Надя знает на что надавить.