Чтение онлайн

– Что вы тут делаете? – пересохшими от волнения губами вымолвил Эрик.

Ирина, хоть и стара была, но духом покрепче многих молодых. Она первая пришла в себя и заговорила с сыном ласковым, печальным голосом.

– Беда случилась, сынок. Большая беда. Мужайся, сын, ведь все мы в руках Божьих!

Эрик молчал, только желваки заходили на скулах.

Ирина выждала немного и продолжила:

– Пока не было тебя, заболела Лаура.

– Чем? – не выдержал Эрик. – Да где она, где?

– Падучая лихоманка на нее напала и в три дня свела в могилу... Уж и схоронили мы ее.

Эрик покачнулся, ноги его подкосились. Казалось, что он сейчас рухнет на пол, но, оперевшись о стену, Эрик устоял, только побледнел страшно.

– Что ж это? Как? – только и смог выговорить он.

– Недолго она, голубка, страдала. Прости, что не дождались тебя. Но сам видишь: погоды жаркие стоят. Все чин чином сделали, священника призвали из Киева. И Владимир, сын твой... с ней в одной могилке.

Эрик, казалось, не расслышал последнего предложения, сказанного матерью. Он смотрел на Ирину и жену невидящими глазами и губы его шевелились, силясь выговорить что-то.

– Сын, с сыном-то что? – наконец удалось ему немного совладать с собой.

– От матери заразу подхватил, – ответила Ирина, утирая слезы.

Эрик более не сказал ничего. Он опустился на стоящую возле стены лавку и уронил голову на грудь. Мать попыталась успокоить его, что-то еще сказать, но Эрик замахал рукой, отгоняя ее, как навязчивую муху.

Весь мир, казалось, обрушился. Смерть Лауры перечеркнула прежнюю, пусть непростую, но все же счастливую жизнь, и теперь впереди маячила перед Эриком лишь пустота, наполненная невыносимой тоской.

Перед глазами его стояла Лаура, такая, какой была она при жизни. Вся их недолгая совместная жизнь проходила перед мысленным взором Эрика: вот Лаура, совсем еще незнакомая, стоит по щиколотку в волнах, с брызгами накатывающих на берег. Это Константинополь, здесь привела их друг к другу судьба. Вот любимая в Киеве – зябнет холодными зимними вечерами и жалуется на то, что в этой стране никогда не бывает тепло. И Лаура последних дней – счастливая, поздоровевшая, светящаяся изнутри спокойствием и непрестанной радостью... Воспоминания одолевали, и не было никакой возможности приглушить эту рвущую мозг боль.

– Хозяин, а где жена моя? Где бабка, Дар? Слуги куда все подевались? – вдруг раздался голос.

Эрик оглянулся. Возле двери стоял Плишка с удивленным и в тоже время испуганным лицом. Увидев, в какой скорби пребывает господин, Плишка испугался еще больше.

– Что с тобой, хозяин? – кинулся Плишка к Эрику. – Что здесь приключилось?

– Лаура умерла, – еле ворочая языком, произнес Эрик и сам ужаснулся тому, как звучат эти слова. – И Владимир... – и, закрыв лицо руками, зарыдал страшно, в голос, без слез.

Плишка остолбенел. Неладное почуялось ему сразу, как только въехал во двор. Пусто вокруг, тихо как-то... Да только куда ж подевалось его, Плишкино семейство? Хоть и скончалась хозяйка, упокой Господь ее безгрешную душу, Преслава должна была быть в тереме неотвязно, до распоряжения хозяина. Снедаемый беспокойством, насилу дождался Плишка, когда господин одолеет первый приступ горя. А дождавшись, пал на колени умолял его призвать того, кто распоряжался здесь все время.

Эрик, согласно кивнув, призвал к себе мать.

– Сынок, когда мы приехали в твой дом, то не знали, что случилось с Лаурой. Она слегла в один день, и первый припадок прилучился с ней за трапезой. Мы, грешные, помыслили, что лихие люди решили извести ее. А кто кушанья готовил, кто на стол подавал? Преслава эта, да сродственница ее. Потому повелела я держать их до разбора дела в чулане, под охраной. Сейчас-то уж поняла я – падучая у Лауры была, не травили ее. Прости, коль не угодила чем, как лучше хотела...

И Ирина снова заплакала, причитая так горестно, что Эрик ни на минуточку не засомневался в ее словах. Он приметил горе матери и теперь раскаивался в недобрых чувствах к ней – родной все ж человек, понимает, как тяжко ему сейчас!

Плишка, узнав, где пребывает его ненаглядная Нюта, тут же бросился ее вызволять, а Эрик так и остался сидеть на скамье, на которую присела и мать.

– Что же делать мне теперь, мама? Как жить дальше? – вопросил Эрик.

– Люди рождаются и умирают, на то воля Божия, а жизнь продолжается, – ответила Ирина.

– Вся жизнь моя была в Лауре и сыне, а теперь нет у меня никого, – горько ответил Эрик.

– У тебя еще ребеночек вскорости народится, вот в него-то жить и будешь. Да еще жена молодая у тебя.

Эрик только покачал головой. Не время было теперь открывать горькую правду о своем мнимом отцовстве. И без того много горя вокруг, так зачем бередить рану. Только теперь Эрик подумал внезапно, что они с Мстиславой – два сапога пара. Оба не посмели воспротивиться князю, трепетали его гнева, и от трусости своей получили, что заслужили.

Ирина решила до поры до времени не настаивать на примирении сына с Мстиславою, решив, что со временем Эрик успокоится и сам вернется к тем единственным родным людям, которые у него остались.

– Так сходи в храм, – вдруг сказала Ирина. – Бог наш велик и милостив, дарует он тебе успокоение.

– Этот Бог отнял у меня сразу двух любимых людей, – простонал Эрик.

– Значит, за грехи ты свои был наказан, сынок, – ответила Ирина. – Сходи, помолись, может, и сотворит Господь чудо, пошлет тебе милости.

– Милости? – вскричал Эрик. – Да не нужна мне его милость! Он не спас Лауру, а зачем мне жизнь без нее, рай без нее? Ничего мне не нужно, ни Бога, ни святости его!

У малой церковки остановил Эрик хрипящего, загнанного коня. Настежь открыты были врата, и никого не было в храме Христовом в сей поздний час – не опасались священники татьбы, знали простодушие русичей и их усердие к новой вере.