Варяг
Шрифт:
Белоголовый парень встрепенулся.
– Поймали? – обрадовался он.
И пронзительно свистнул.
Свинья, безуспешно пытавшаяся выворотить одну из булыжин, укоризненно поглядела на белоголового.
Резные красные двери особнячка распахнулись, и на крыльцо вывалило сразу человек десять. Духарев с легкостью выделил главного: коренастого мужика лет под сорок, с вислыми усищами и стрижкой «а-ля запорожский казак». Только прикинут мужик был не в пример лучше, чем братва на известной картине Репина.
– Ага,– буркнул «запорожец».– Этот?
– Он, батька, не сумлевайся! – заверил один из тех, кто приволок босоногого.
– Мужики его, слышь, прям с бабы стащили! Ну а тут и мы!
– Ага.– «Запорожец» подумал немного.– Что ж ты, злодей, чужих баб топчешь? – спросил он.
Мужик не ответил.
Вислоусый махнул рукой. Двое тут же заломили мужику руки так, что он рухнул на колени. Белоголовый закинул руку за спину и вдруг выдернул из-за плеча длинный меч. Встал над мужиком, откинул тому волосы с шеи и с короткого замаха играючи отсек склоненную голову. Отрубленная голова мячиком покатилась по булыжнику, встала на ровный обрубок шеи и остановилась. Фонтан крови, бивший из обезглавленного, иссяк. А в животе Духарева образовалась противная холодная пустота. Гипотеза о богатом любителе старины растаяла, как мороженое на горячем асфальте.
Белоголовый вытер меч о рубаху убитого, оглядел придирчиво сапоги: не брызнуло ли? Кивнул удовлетворенно – чистые! – и отправил меч обратно за спину, в ножны.
Вислоусый обратил внимание на Духарева.
– Кто таков? – спросил он.
Серега расправил плечи. Шире, чем у него, здесь плеч не было.
– На работу возьмешь? – спросил он. «Запорожец» нахмурил брови, не понял.
– Драться за тебя хочу,– пояснил Духарев.– Как эти.– Он кивнул на мужиков с оружием.
– В гридни? – Вислоусый нахмурился еще больше.– А где ж зброя твоя?
– Нет у меня зброи! – нагло заявил Серега.– Без нее возьмешь?
Как ни странно, его дерзость «запорожцу» понравилась.
– Ничего,– помягчел он.– Всяко бывает. Ладно… Мороз!
– Чего, Скольд? – спросил белоголовый.
– Проверь молодца.
Белоголовый пригладил бесцветные усики, усмехнулся, поискал глазами, нашел какой-то шест, легко переломил пополам, одну половинку бросил Сереге, своей помахал в воздухе:
– Давай, братко!
Давай так давай. Духарев махнул обломком, целя белоголовому по ногам…
Оп-па!
Жердина как-то непонятно вырвалась из рук, а белоголовый, оказавшись рядом, больно ткнул Серегу палкой в живот. Духарев разъярился и пробил белоголовому между глаз, однако тот, ловкач, ухитрился нырнуть… и тут-то его ждало духаревское колено! Зубы белоголового звонко ляскнули, но в следующее мгновение Серега оторвался от земли, полетел через голову белоголового и грянулся оземь всеми своими килограммами. Нет, упал он грамотно, только руку немного ушиб. Тут же вскочил на ноги, перекатом… И услышал, как гогочут парни. Над ним, кстати, гогочут. Белоголовый, ухмыляясь, встряхнул палкой и изобразил, будто меч в ножны вкладывает. Остальные заржали еще громче. Обидно, однако.
– Нет, паря,– сказал с усмешкой «запорожец» Скольд.– Не возьму я тя в гридни. Иди-ка ты лучше к скоморохам, на торгу народ веселить.
Повернулся и пошел в особнячок. Остальные – за ним.
Останки казненного уже куда-то уволокли. Как и голову. Скособоченный дедок посыпал кровавую лужу песочком, а красный песок лопаткой собирал в корзину.
Серега Духарев вздохнул, повернулся и вышел вон. Спасибо, хоть голову на плечах оставили!
Глава четвертая, в которой Серега Духарев принимает участие в местных боях без правил и даже почти выигрывает приз
Поскольку идти было некуда и в желудке бурчало, опечаленный Серега отправился на рынок. Из местной валюты у него имелся «сувенирный» грошик. Да еще несколько российских рублей мелочью завалялось в карманах. Может, какой-нибудь местный валютчик… Нет, вряд ли.
«Хорошо хоть лето,– подумал Духарев.– Тепло».
И едва не вступил в теплую навозную кучу. Выругался. Проходившая мимо женщина звонко рассмеялась. Духарев глянул на нее мрачно, и она засмеялась еще громче. Крепкая бабенка, щеки – как яблоки, грудь… хм-м… в общем, не маленькая. Тут Духарев вспомнил, как срубили голову мужику, и быстренько отвернулся. Может, за разглядывание чужих женщин тоже полагается что-то нехорошее?
Рынок был самый натуральный. Местный народец торговал всякой всячиной. Жратвой, барахлом, живностью.
Серега двинул между рядов. Торгаши им особо не интересовались. Он уже понял, что по местным понятиям вид у него не шибко крутой. Безденежный вид, одним словом.
– Молодец добрый, красивый, скушай калачик!
Тетка, поперек себя шире, в высокой, обшитой бисером шапке и металлических висюльках на непомерной груди, протягивала ему витую булку.
Серега сглотнул слюну. Угощение сердобольных попутчиков уже давно переварилось.
– Сколько? – спросил он.
– Грошик, молодец! Ах какой калачик! Нынче они мне особо удались!
Серега порылся в кармане, нашарил российский рупь:
– Пойдет?
Тетка оглядела монету.
– Это где ж такие красивые чеканят? – удивилась она.– Конечно, сгодится, молодец! Кушай на здоровье! – Тетка сунула Сереге калач и потопала вперевалочку, но быстро-быстро.
– «Переплатил»,– подумал Серега и вгрызся в булку.
Булка оказалась пресноватой, хотя вполне съедобной. На вид и запах лучше, чем на вкус.
Серега брел между рядами, приглядываясь. Торговали тряпьем, довольно тусклым, какими-то железками. А вот кожа была хороша! И меха. Похоже, сплошь натуральные. В холщовых мешках возились поросята. Мемекала привязанная к колышку коза.
Целый ряд занимали торговцы овощами. Капуста, репка, морковь.
«А картоха где?» – подумал Серега.
Может, неурожай у них тут? Сомнительно.
Морды у всех – что у торгашей, что у покупателей – как на подбор: гладкие, румяные, народ почти сплошь блондинистый. И ни одной «кавказской» физиономии.